История монашества в первом тысячелетии. Киево-печерский монастырь и основание русского монашества

Монашество, в узком смысле,- это общинная жизнь с соблюдением обетов бедности, целомудрия и послушания в соответствии с определенным уставом и отрешенностью от мирской суеты. В широком смысле к монашествующим причисляют также отшельников, членов монашеских братств и вообще всех, кто принес монашеские обеты. Монашество сыграло огромную роль в становлении средневековой цивилизации и распространении христианства - как на Востоке, так и на Западе.

Основателем христианского монашества часто считают св. Антония Великого (ок. 250 - ок. 356). В возрасте двадцати лет он продал свое имение, роздал деньги нищим и поселился отшельником недалеко от дома (в Среднем Египте). Святой Антоний проводил дни в молитве, в чтении и заучивании наизусть Св. Писания и в работе. В 35-летнем возрасте он удалился в еще более уединенное место близ горы Писпир, на правом берегу Нила, но молва о его святости на протяжении последующих 20 лет побуждала других отшельников приходить туда и селиться в кельях поблизости от него. В 305 г. св. Антоний, по просьбам этих отшельников, нарушил свое уединение, согласившись наставлять их в аскетической жизни. Общины отшельников, подобные этой, стали впоследствии появляться повсеместно в Среднем и Северном Египте, и это ознаменовало возникновение новой, полуотшельнической, формы монашеской жизни, самыми знаменитыми примерами которой явились общины в Нитрии и Скее. Здесь самые строгие отшельники жили в уединении в кельях, расположенных так, чтобы их обитатели не могли ни видеть, ни слышать друг друга. Другие монахи собирались в церкви по субботам и воскресеньям. Некоторые ежедневно собирались по трое или четверо для совместного чтения псалмов или иногда посещали друг друга, чтобы побеседовать на духовные темы.

Не прошло и пятнадцати лет после этого первого шага, осуществленного св. Антонием, как св. Пахомий положил начало новому типу монашеской жизни -- общежительному монашеству. В 318 г. в Тавенне (Южный Египет) он создал первую киновию (монашеское общежитие), где монахи стали жить вместе в монастыре, обнесенном стеной, в домах, вмещавших по 30-40 человек. На каждого монаха возлагалась определенная работа, и монастырь полностью обеспечивал себя всем необходимым. Совместные трапезы, в которых монахи могли участвовать по желанию, совершались дважды в день, однако те, кто не желал в них участвовать, получали - хлеб и соль в своих кельях. Сам образ жизни отдельных монахов не был строго регламентирован, так как еще не существовало устава, или общего правила монашеской жизни.

Процесс формирования общежительного монашества завершил св. Василий Великий (ок. 330 - ок. 379). Прежде чем посвятить себя монашеской жизни, он совершил путешествие в Египет, чтобы изучить ее в первоистоках, и наиболее привлекательным ему показался общежительный тип. Святой Василий требовал, чтобы монахи в установленные часы суток собирались вместе на молитву и совместные трапезы. Монастыри, устроенные по образцу монастыря св. Василия, распространились по всей Греции, а затем и по славянским странам. Однако в Сирии и некоторых других странах предпочтение по-прежнему отдавалось отшельническому типу монашеской жизни.

Запад впервые познакомился с восточным монашеством при посредстве св. Афанасия Великого, епископа Александрийского, вынужденного бежать в Рим в 339 г. Годом позже Евсевий, епископ Верцеллы в Северной Италии, предписал духовенству своего собора вести киновийный образ жизни, впервые объединив статус клирика с монашеским статусом. Святой Августин сделал то же в отношении своего духовенства, когда в 388 г. возвратился из Рима в Северную Африку.

Общежительный уклад монашеской жизни, в его развитой форме, на Западе утвердился благодаря усилиям св. Бенедикта Нурсийского (ок. 480 - ок. 543). Познакомившись с житиями отцов-пустынножителей и монашеским уставом св. Василия Великого, он стремился приспособить образ монашеской жизни к особенностям условий и климата Западной Европы. В соответствии с системой, принятой св. Бенедиктом, каждый монастырь представлял собой самостоятельную единицу, и каждый монах был пожизненно связан со своим монастырем посредством особого обета, воспрещающего перемену места жительства (stabilitas loci). Бенедикт отчасти смягчил принятую на Востоке строгость монашеской жизни. Он установил часы, в которые монахи собирались на молитву и службы; совместное пение канонических «часов» считалось главной обязанностью бенедиктинских монахов. Бенедиктинство стало определяющей формой монашеской жизни на Западе: к концу XVIII в. все монахи Европы, за исключением Ирландии и некоторых испанских монастырей, были бенедиктинцами.

Возникновение в 910 г. Клюнийского аббатства, а затем Клюнийской конгрегации, явившейся самостоятельной ветвью бенедиктинства, положило начало возникновению монашеских орденов на Западе. Монашеский устав св. Бенедикта был дополнен принципом централизованного управления, при котором настоятель главного монастыря осуществлял руководство целой сетью подчиненных монастырей. Клюнийское аббатство оставалось сердцем монашеской жизни на Западе с X по XII в., пока ему не пришлось уступить свое первенство аббатству Сито и цистерцианцам, самым прославленным из которых был св. Бернар Клервоский (1091-1153).

XIII век стал свидетелем возникновения орденов нищенствующих братьев: доминиканцев, францисканцев и кармелитов. Хотя они, как и монахи предшествующих веков, соблюдали обеты бедности, целомудрия и послушания, следовали строгому уставу и осуществляли совместное пение Часов, цели этих новых орденов были прежде всего апостольские. Они занимались проповедью, обучением, служением больным и нищим и помогали приходскому священству в его работе.

После некоторого спада монашеского движения в XIV - начале XV в. три последующих века стали эпохой беспрецедентного роста числа новых монашеских орденов. Театинцы, возникшие в 1524 г., и иезуиты, чей орден был основан в 1540 г., стали первыми так называемыми регулярными канониками, или уставными клириками (т. е. монахами, имеющими священнический сан): большинство членов этих орденов - священники, занимающиеся строго определенным родом деятельности. От орденов регулярных каноников незначительно отличаются так называемые монашеские конгрегации. К их числу принадлежат пассионисты, основанные св. Павлом Креста (Паоло делла Кроче) в 1725 г., и редемптористы, основанные св. Альфонсом Лигуори в 1749 г. В их задачи входит преимущественно организация миссий и приютов. Кроме того, к числу духовных конгрегаций принадлежат Братья христианских школ, основанные Жаном Батистом де ла Саллем в 1679 г., главная задача которых состоит в воспитании детей и юношества. Наконец, существуют так называемые светские конгрегации, объединяющие священников, которые принесли «временные» обеты (в отличие от «торжественных» и простых «вечных» монашеских обетов). К их числу относят лазаристов, или винсентианцев, по имени Винсента де Поля, основавшего эту конгрегацию в 1624 г., и сульпициан, основанных Жан-Жаком Олье в 1642 г.

Мужские монашеские ордены католичества значительно уступают женским в количественном отношении. История последних тесно связана с историей мужских монастырей. Женские ордены, в большинстве случаев использующие уставы соответствующих мужских орденов, часто называют «Вторыми орденами», и нередко они находятся под юрисдикцией мужского («Первого») ордена. Члены этих женских орденов ведут строго затворнический образ жизни, предаваясь молитве и созерцанию (как, например, кармелитки), либо соединяют молитвы с какой-либо деятельностью, например с уходом за больными или преподаванием.

Терциарии, или члены «Третьих орденов», своим происхождением обязаны св. Франциску Ассизскому. Первоначально они не отказывались от мирских занятий, но при этом соблюдали смягченный устав ордена. Позднее некоторые из них стали жить вместе в общинах, занимаясь уходом за больными и помощью бедным. Со временем они усвоили особое облачение, и сегодня их признают монашескими конгрегациями. Таковы, например, Третий орден св. Франциска или Третий орден св. Доминика. Однако члены некоторых других «Третьих орденов» остаются терциариями в первоначальном смысле, т. е. «братьями-мирянами».

Монашеский образ жизни подразумевает соблюдение евангельских заповедей бедности, целомудрия, послушания и следование определенному «уставу», или «правилу». Такая жизнь требует испытательного периода и подготовки, именуемых послушничеством и новициатом и позволяющих оценить степень пригодности кандидата для монашества. Затем монах принимает на себя обеты бедности, целомудрия и послушания. Устав регулирует всю его повседневную жизнь: одеяние, трапезы, работу, молитвы и аскетические упражнения. Сначала эти обеты приносятся лишь на определенный срок и должны ежегодно возобновляться. Позднее приносятся «вечные» обеты, которые связывают человека на всю жизнь.

Первоначально монахи брали на себя только ту работу, которая не отвлекала их от молитвы (например, плели циновки или корзины). Однако, в соответствии с установлениями св. Пахомия, им надлежало выполнять все работы, необходимые для поддержания общины. Бенедиктинцы (под влиянием клюнийских реформ) возводили свои монастыри в глухом лесу, чтобы отделиться от мира. Вскоре они овладели искусством расчистки лесов и строительства зданий, достигли успехов в сельском хозяйстве. Переписывание рукописей очень рано стало одной из важнейших форм деятельности монахов - в силу постоянной потребности в копиях Св. Писания. Однако позднее монахи стали переписывать и рукописи греческих и римских авторов. Чтобы дать необходимую подготовку желающим поступить в монастырь, создавались монастырские школы, некоторые из них пользовались широкой известностью.

Все эти труды хорошо совмещались с основным родом деятельности монахов - совместным осуществлением суточного круга богослужений. Отказ некоторых монашеских конгрегаций от совместного вычитывания и пения Часов был продиктован стремлением больше времени уделять апостольским трудам (уходу за пациентами в больницах, преподаванию в школах и миссионерской деятельности в дальних странах). В настоящее время любые роды деятельности, совместимые с «евангельскими советами», т. е. с жизнью в бедности, целомудрии и послушании, осуществляются теми или иными монашескими орденами или конгрегациями.

Кто такой монах

Яков Кротов в статье «Что есть монах» дает православный взгляд на монашество: «Монашество существует, пока есть хотя бы один монах. Этим оно похоже на поэзию, которая существует лишь до тех пор, пока "жив будет хоть один пиит". Не читатель поэзии, а поэт нужен для существования поэзии. Монах среди христиан выделяется, как поэт на базаре. Поэт избегает базара прозы - и монах бежит от мира, но не в никуда, а в совершенно определенный, хотя и иной мир.

Монах начинается с бегства. В первые три века Церкви были люди, отказывавшиеся от брака, имущества, своеволия. Такой отказ составляет суть монашества. Однако эти люди еше не были монахами. Первый монах, Антоний Великий, добавил лишь одно новое: убежал, физически, телом убежал от людей, причем довольно далеко, чтобы его от людей отделяло расстояние. Очень далеко он убежать не мог, потому что жил в узеньком Египте. Но между ним и людьми лег контрольной полосой песок пустыни.

Россия шире Египта лишь на первый взгляд, а отступать некуда, как заметил еще Кутузов. Как и в Египте, каждый клочок земли тут занят, причем обычно, как и в Египте же, занят государством. Вместо песка в России использовали кирпич, складывая из него стены повыше...

Монастырская стена - расстояние, в целях экономии места вздыбленное вертикально. Она ограждает монаха не от врагов, а от друзей.

Напомним, что "моно" означает "один". Слово это - греческого происхождения: monachos, "одинокий", "ведущий уединенную жизнь". Монах уходит от мира, уединяется, и не так уж важно, сколько в этом уединении людей. Мать-одиночка считается одиночкой, даже если у нее двенадцать детей. Монах одинок, даже когда живет в монастыре, где еще семьсот монахов. Даже его одиночество уже необычно. Вне монастыря одиноким называют человека, который не общается с людьми. Абсолютно одинок человек, который не хочет разговаривать даже с самим собой. Такое одиночество - редкость, и обычно говорят об уединении: человек хочет побыть с самим собой или, если он человек молящийся, с Богом. Монах отнюдь не одинок и не только уединен. Он - один, как один горизонт, каким бы длинным он ни был. Земли много, земли разные, а горизонт - один. Он напоминает о том, что земля соседствует с небом.

Монах "уходит от мира". Казалось бы, это означает, что в мире образуется крошечная пустота. Из ботинка выскочил гвоздик,- невелика беда. Однако монах всегда воспринимается не как пустота, а как досада, как гвоздь в ботинке, колющий ногу, вовсе не ушедший прочь от нас, а зашедший слишком далеко в нашу жизнь.

Монах всегда хотя бы немного пугает, пусть даже человек вовсе ничего не знает о христианстве, потому что пугает всякий верующий человек. В этом и только в этом смысле можно называть подвижников буддизма или синтоизма монахами. Нательный крестик не виден, а если виден, то сразу осуждается как мода,- в общем, можно всю жизнь прожить в Москве и считать, что верующих вокруг как бы нет. Оранжевый или черный, буддистский, христианский или кришнаитский монах, да вообще любой человек в рясе, напоминает, что Бог, кажущийся фантазией, способен на то, на что далеко не всякая реальность способна: сделать явно нормального человека намеренно ненормальным по внешнему облику. Правда, неверующий не прочь заявить, что все верующие ненормальные, но это ведь лишь уловка, в которую сам человек слабо верит. Человек в рясе беспокоит именно потому, что он явно нормальный внутри этой рясы. Ряса просто и выразительно свидетельствует о том, что норма-то, видимо, не одна, а две. Мода, оказывается не единой в своем многообразии; есть две моды, из которых одна нормальная, а другая не поймешь какая, но, к огорчению для большинства, не сумасшедшая.

Монах - слово христианское. Назвать же буддистского подвижника монахом,- все равно что назвать милую девушку ангелом. Девушка возражать не будет, ангелы тоже промолчат (а который возразит - значит, не ангел), но все же сравнение будет не во всем точным. Все три обета, которые приносят христианские монахи, можно найти и у буддистских. Казалось бы, можно определить монаха как отказника от трех наиболее заманчивых в мире вещей: секса, денег и власти. Но этот отказ есть одновременно и утверждение трех сторон одного, вполне положительного, идеала. Три монашеских обета можно ведь выразить положительно: монах обещает быть целомудренным, бедным, послушным. А чего тут, собственно, положительного? Кто не видел озлобленных холостяков, гнусных нищих, омерзительных, хотя и совершенно безвольных трусов?

Нищий или безвольный холостяк, поселившись в монастыре, еще не станет монахом. Целомудренный, не владеющий ничем, смиренный буддист, или агностик, или большевик, все же не будет монахом с точки зрения христиан, которые первыми изобрели это слово. Наконец, ласковый, умный, честный настоятель монастыря тоже может не быть монахом. Таково, во всяком случае, было тревожное предчувствие святых основателей монашества. С этой же тревогой и надеждой всякий нормальный, не ослепленный благодатью христианин всматривается в лицо монаха, если доведется с ним встретиться на улице или хотя бы на фотографии. Особенно тревожно узнать о постриге знакомого в монахи. Как этот человек, вполне такой же, как я, как все, со своими маленькими слабостями (если речь идет о похожести на нас, то все слабости ближнего воспринимаются как маленькие), сможет стать иным? Это не какое-то простецкое "быть или не быть". Это "можно ли быть?"

Целомудрие, бедность, послушание тогда делают человека монахом, когда он принимает их ради Христа. Вот и вся суть монашества. Может быть, буддиста приведет ко Христу его буддистское благочестие. Сказать об этом точно христианам не дано. Может быть, любящего мужа приведет ко Христу его любовь к жене. Такие святые есть точно, в церковном календаре. А монаха приводит ко Христу Сам Христос.

Целомудрие, бедность, послушание есть отказ монаха не от усилий, а от веры в усилия. Всякий другой путь к Богу есть богочеловеческое предприятие, совместная компания, в крайнем случае, у атеиста, чисто человеческое приключение. Монах выбирает крайний путь: целиком довериться Христу, отключившись не только от мира, но и от себя. Христос этого вовсе не требовал. Монахи, однако, совершенно справедливо считают себя точными исполнителями Евангелия, потому что Евангелие есть весть не о том или ином пути ко Христу, а о том, что Христос есть Путь.

Большинство христиан любят монахов именно потому, что монах в принципе есть лишь прозрачность, через которую виден Христос. Святые семьянин, полководец, архиерей показывают, что может сделать Христос и верующие в Него; монах же просто показывает Христа. Поэтому, видимо, в VIII в. именно монахи выступили главными (после Папы Римского) защитниками икон - они ведь сами "всего лишь" живые иконы. Без них жизнь была бы пуста, как храм без креста.

Многочисленные упреки монахам (в протестантизме дошедшие до отрицания монашества) сводятся к тому, что монахи недостаточно монахи. В том, что монахи чрезмерно монашествуют, никто их не обвинял. Если же когда кто обвинял монашество в презрении к людям, то такой человек и Христа обвинил бы в том же. Монах, презирающий людей (и, в частности, кстати, считающий брак мерзостью),- это уже не монах, а ходячее противоречие в терминах, вроде горячего льда или кудахтающего льва. Монах, считающий себя выше не монахов,- это такая же дичь, как Христос, свысока смотрящий с Креста на стоящих у подножия Голгофы.

Монах любит людей любовью Христа - и невидимость монаха в этом мире, его неучастие в человеческих делах, пусть даже самых благочестивых, есть желание Христа не участвовать в делах, а быть невидимой частью всякого человеческого сердца, не помогать людям скоротать век до смерти, а быть среди них живым образом Воскресения. Лучше всего это видно не по монашеским книгам, а по монашеской одежде. Она черна - но это траур не по жизни, это напоминание о том, что сама смерть пронзена Христом насквозь и умирает. Монашеская мантия необычным образом разделена на три расходящиеся полоски ткани - и это всего-навсего напоминание о свивальнике для новорожденного, о том, что есть, есть новая жизнь, и эта жизнь - с Воскресшим.

Уважать монашество не означает обязательно стремиться стать монахом. Любить монашество означает любить Иисуса не как мудрого учителя, способного всегда дать совет, а как Спасителя, спасающего молчаливым терпением и промедлением. Радоваться монашеству означает радоваться не молниеносным вмешательствам Промысла в нашу суету, не тому, что Бог может улучшить и увековечить мир сей, желающий пребывать комбинацией роддома с военкоматом, но радоваться Христу Воскресшему, Преобразившемуся и Вознесшемуся, готовящемуся воскресить, преобразить и вознести мир к Своему Отцу».

Монашество на Руси

В «Древнем Патерике» приводится такая притча. «Авва Макарий спросил авву Захария: скажи мне, какое дело монаха? Сей отвечал: тебе ли спрашивать меня, отец? На это авва Макарий сказал ему: на тебя мне указали, сын мой, Захария! Есть некто, желающий, чтоб я спросил тебя. Тогда авва Захария говорит ему: по мне, кто делает себе во всем принуждение, тот монах».

А древний подвижник, автор знаменитого труда, наставляющего монашествующих, Иоанн Лествичник, сказал так: «Некоторые из имеющих дар рассуждения хорошо определили отвержение самого себя, сказав, что оно есть вражда на тело и брань противу чрева».

Понятно, зачем человеку, который «моно» (один, сам) или «инок» (иной, не такой, как все), требуется удалиться от мира сего - для общения с Богом, для спасений своей души, для моления обо всем мире, для которого тоже монах просит у Господа спасения. Вспомним Преподобного Серафима Саровского, весьма почитаемого в нашем народе: «Для сохранения мира душевного также всячески должно избегать осуждения других. Неосуждением и молчанием сохраняется мир душевный: когда в таком устроении бывает человек, то получает Божественные Откровения».

А протоиерей Серафим Слободской, автор наиболее читаемого ныне учебника Закона Божия, так говорит о православном монашестве: «Монашество (иночество) - духовное сословие подвижников уединения, целомудрия, послушания, нестяжательства , внутренней и внешней молитвы ».

В первые времена христианской Церкви почти все верующие вели чистую и святую жизнь, какую требует Евангелие. Но находились многие из верующих, которые искали высшего подвига. Одни добровольно отказывались от имущества и раздавали его бедным. Другие, по примеру Божией Матери, св. Иоанна Предтечи, апп. Павла, Иоанна и Иакова, принимали на себя обет девства, проводя время в непрестанной молитве, посте, воздержании и труде, хотя они не удалялись от мира и жили вместе со всеми. Такие люди назывались аскетами, т. е. подвижниками.

С третьего столетия, когда, вследствие быстрого распространения христианства, строгость жизни среди христиан постепенно ослабевает, подвижники удаляются жить в горы и пустыни и там, вдали от мира и его соблазнов ведут строгую подвижническую жизнь. Такие удалявшиеся от мира подвижники назывались отшельниками и пустынниками.

Так положено было начало монашеству, или, по-русски, иночеству, т.е. иному, удаленному от соблазнов мира, образу жизни.

Иноческая жизнь, или монашество, есть удел только немногих избранных, имеющих «призвание», т. е. непреодолимое внутреннее желание иноческой жизни, чтобы всецело посвятить себя на служение Богу. Как и сказал о том Сам Господь: «Кто может вместить, да вместит» (Мф. 19:12).

Святой Афанасий говорит: «Два суть чина и состояния в жизни: одно - обыкновенное и свойственное человеческой жизни, т. е. супружество; другое - ангельское и апостольское, выше которого быть не может, т. е. девство или состояние иноческое» .

Вступающие на путь иноческого жития должны иметь твердое решение «отречься от мира», т. е. отказаться от всех земных интересов, развивать в себе силы духовной жизни, во всем исполняя волю своих духовных руководителей, отказаться от своего имущества и даже от старого имени. Инок берет на себя добровольное мученичество: самоотречение, жизнь вдали от мира среди труда и лишений.

Монашество само по себе не является целью, но оно есть самое могущественное средство к достижению высшей духовной жизни. Цель иночества есть приобретение нравственной духовной силы для спасения души.

Иночество есть величайший подвиг духовного служения миру, оно охраняет мир, молится за мир, духовно окормляет его и предстательствует за него, т. е. совершает подвиг молитвенного заступничества за мир.

Преподобный Антоний Великий, древний египетский подвижник, был основателем отшельнического иночества, которое состояло в том, что каждый инок жил отдельно друг от друга в хижине или в пещере, предаваясь посту, молитве и трудам на пользу свою и бедных (плели корзины, циновки и пр.). Но все они находились под руководством одного начальника или наставника - аввы (что значит «отец»).

Но еще при жизни Антония Великого появился другой род иноческой жизни. Подвижники собирались в одну общину, трудились каждый по своей силе и способностям на общую пользу и подчинялись одним правилам, одному порядку, так называемому уставу. Такие общины назывались киновиями или монастырями. Аввы монастырей стали называться игуменами и архимандритами. Основателем общежительного иночества считается преп. Пахомий Великий.

Из Египта иночество скоро распространилось в Азии, Палестине и Сирии, а потом перешло в Европу.

У нас на Руси иночество началось почти одновременно с принятием христианства. Основателями иночества на Руси были преподобные Антоний и Феодосий, жившие в Киево-Печерском монастыре, который стал центром монашеского движения в XI-XII вв. Монастырь этот начался с пещер («печер»), которые выкопал в песчаных берегах Днепра для своего отшельнического жития Антоний Печерский (983-1073).

Преподобный Антоний, родившийся на Черниговщине, а затем подвизавшися в духовном делании на Святой Горе Афон, возвратясь на Русь, хотя и положил начало монашеской общине, более тяготел к уединенному, аскетическому подвигу. Он оставался духовным наставником братии, а настоящим организатором монастыря, строящего свою жизнь по православному уставу - Типикону, стал Феодосий Печерский (1036-1091). Эти два инока были первыми в чреде русских преподобных - монахов, признанных Церковью святыми.

Каждый монастырь имеет свой распорядок жизни, свои правила, т. е. свой монастырский устав. Все монахи должны обязательно выполнять различные работы, которые по монастырскому уставу называются послушаниями.

Монашество могут принимать не только мужчины, но и женщины - с такими же точно правилами, как и у монахов. С древности существуют женские монастыри.

Желающие вступить в иноческую жизнь должны прежде испытать свои силы (пройти искус) и тогда уже дать невозвратные обеты.

Люди, проходящие предварительные испытания, называются послушниками. Если они в течение долгого испытания оказываются способными стать монахами, то их облекают в неполное одеяние инока, с установленными молитвами, что называется рясофором, т. е. правом ношения рясы и камилавки, чтобы, в ожидании полного иночества, они еще больше утверждались на избранном пути. Послушник после этого называется рясофорным.

Самое иночество заключает в себе две степени, малый и великий образ (образ ангельского жития), которые по-гречески называются «малая схима» и «великая схима».

При вступлении в самое иночество над монахом совершается исследование малой схимы, в которой монах дает обеты иночества и ему дается новое имя. Когда наступает момент пострижения, монах трижды дает игумену ножницы в утверждение своего твердого решения. Когда игумен в третий раз принимает из рук постригаемого ножницы, то он, с благодарением Богу, постригает крестообразно волосы ему, во имя Пресвятой Троицы, посвящая его этим всецело на служение Богу.

На принявшего малую схиму надевают параманд (греч.: небольшой четырехугольный плат с изображением Креста Господня и орудий Его страданий), подрясник и пояс; затем постригаемый покрывается мантией - длинным плащом без рукавов. На голову надевается клобук, так называется камилавка с длинным покрывалом - наметкой. В руки даются четки - шнурок с нанизанными на него шариками для подсчета молитв и поклонов. Все эти одежды имеют символическое значение и напоминают монаху о его обетах.

В заключение обряда даются в руки ново-постриженному крест и свеча, с которыми он стоит всю литургию до самого Св. Причастия.

Монахи, принимающие великую схиму, дают еще более строгие обеты. Им еще раз меняют имя. В облачении также есть изменения: вместо параманда надевают аналав (особый плат с крестами), на голову, вместо клобука,- куколь, покрывающий голову и плечи.

У нас принято называть схимниками исключительно только тех иноков, которые пострижены в великую схиму.

Если монах поставляется в игумены, то ему дается жезл (посох). Жезл есть знак власти над подчиненными, знак законного управления братией (монахами). Когда игумен возводится в архимандриты, на него надевают мантию со скрижалями. Скрижалями называются четырехугольники из материи красного или зеленого цвета, нашитые на мантию спереди, два наверху и два внизу. Они означают, что архимандрит руководит братией по заповедям Божиим. Кроме того, архимандрит получает еще палицу и митру. Обычно из архимандритов поставляются на высшую степень священства - в епископы.

Многие из монашествующих были истинными ангелами во плоти, сияющими светильниками Церкви Христовой.

Несмотря на то что иноки удаляются из мира для достижения высшего нравственного совершенства, иночество имеет великое благотворное влияние на живущих в мире.

Помогая духовным нуждам ближних, иноки не отказывались, когда имели возможность, служить и временным их нуждам. Добывая себе трудами пропитание, они делились средствами пропитания с неимущими. При монастырях были странноприимницы, где иноки принимали, питали и покоили странников. Из монастырей часто рассылались милостыни и по другим местам: томившимся в темнице узникам, бедствовавшим во время голода и от других несчастий.

Но главная неоценимая заслуга иноков для общества состоит в непрестанной творимой ими молитве о Церкви, об Отечестве, о живых и умерших.

Святитель Феофан Затворник сказал: «Иноки - это жертва Богу от общества, которое, предавая их Богу, из них составляет себе ограду. В монастырях в особенности процветает священно-служение чинное, полнейшее, продолжительнейшее. Церковь является здесь во всей красоте своего облачения». Поистине, в монастыре - неиссякаемый источник назидания для мирян.

В Средние века монастыри имели большое значение как центры наук и распространители просвещения.

Наличие в стране монастырей есть выражение крепости и силы религиозно-нравственного духа народного.

Русский народ любил монастыри. Когда возникал новый монастырь, русские люди начинали селиться около него, образовывая поселок, который вырастал иногда в большой город.

Интернет-ресурс «Мир Православия» рассказывает, что чем глубже православие проникало в быт Руси, влияя на формирование обязательных обрядов и ритуалов, тем неизбежнее становился обычный для любого общества и любой эпохи разрыв между внешними знаками благочестия и содержанием веры. И тем более в Русской Церкви возрастало значение монашества - средоточия «христианского максимализма» в вере и жизни.

Иноки и священноиноки (монахи, имеющие сан священника) с самого начала заняли особое положение в русском духовенстве. Так называемое белое духовенство - женатые священники и диаконы - жили во многом общей с мирянами жизнью: занимались хозяйством, воспитывали детей.

Жизнь иночества для новокрещеной Руси была поистине иной - ошеломляюще загадочной, ломающей все привычные представления о жизненных ценностях. Монашество существовало «не в миру», и потому только оно виделось по-настоящему отделенным от мира, святым и могло являть недоступный свет Царства Небесного. Само слово «святость» в славянских языках происходит от слова «свет». Монашеское состояние уже в Византии именовали «ангельским чином», подчеркивая тем самым отрешенность монашества от земных благ. Монахов неслучайно также называют «земными ангелами». На Руси прижилась и глубоко вошла в душу верующего человека пословица: «Свет инокам - ангелы, свет мирянам - иноки». Этот свет не заслоняли от мирян черные одежды монахов-чернецов, напоминающие об их «смерти для мира» с его грехами.

Иосифляне и нестяжатели

Для некоторых еретических течений на Руси были характерны антимонашеские настроения. Причина подобных настроений заключалась в том, что многие монастыри были крупными землевладельцами и государство не раз пыталось пополнить пустующую казну за счет монастырского имущества. Такие настроения отягчали разногласия между двумя внутрицерковными течениями XV-XVI вв. - иосифлянами и нестяжателями. Ведущими представителями этих направлений в Русской Церкви были выдающиеся иноки, впоследствии канонизированные как святые,- преподобные Иосиф Волоцкий (1439-1515) и Нил Сорский (ок. 1433-1508).

Иосифляне отнюдь не были сторонниками личного обогащения. Они защищали право монастырей владеть землями и крупной собственностью. В имущественных правах монастырей они видели залог их действенного общественного служения: помощь беднякам, голодающим, больным, выполнение просветительских задач, гарантию высокого общественного положения Церкви, возможность содействовать устроению православного государства. Игумен Волоколамского монастыря Иосиф, признанный глава иосифлян, делом подкреплял свои идейные позиции: во время голода в окрестных районах он распорядился кормить голодающих, устроил в монастыре приют для сирот.

А нестяжатели полагали, что монахи должны кормить себя только собственным трудом, и выступали против монастырских имений, которые в то время составляли немалую часть всех государственных территорий. По мнению нестяжателей, владение имуществом разлагало монашество, отвлекало иноков от духовного подвига. За каждой из сторон в этом споре стояла своя правда. Идеи иосифлян, доведенные до крайности, означали, что обогащение монастырей становилось самоцелью, а помощь, оказываемая государственной властью, оборачивалась пресмыкательством перед ней и оправдывала любые ее действия. В свою очередь, крайнее нестяжательство обрекало Церковь на бедность, а значит, на необразованность, и закрывало перед ней путь активного общественного служения. К тому же авторитет наиболее известных нестяжателей (в основном это были «заволжские старцы» - монахи маленьких бедных монастырей-скитов Заволжья) использовали вожди ересей, искавшие у них защиты от преследования со стороны государства, а также те государственные деятели, которые стремились контролировать церковное имущество. Исторически победу в этом споре одержали иосифляне, поддержанные государственной властью.

Исихазм

По выражению одного современного православного богослова, если монашество является средоточием православной духовности, то исихазм - самое ядро этого средоточия.

Слово «исихазм» (от греч. «исихия» - «покой», «безмолвие») имеет много значений. В широком смысле оно подразумевает особые стороны православного мировоззрения и вероучения - те, что связаны с представлением об «обожении» подвижника-христианина уже в земной жизни, с идеей видения Божественного Света в глубине собственного сердца. «Обожение» достигается не просто личными усилиями человека или божественным даром, но согласным движением человеческой воли и воли Бога.

Исихастами обычно называют монахов-подвижников, которые применяют особые приемы «умного делания» - молитвы как внутренней духовной работы. Она совершается безмолвно и бессловесно, «умом» - в глубинах человеческой души.

Такая молитвенная практика, очень древняя, получила особую известность в XIII-XIV вв. благодаря инокам Святой Горы Афон. Наиболее полное богословское обоснование исихазму дал святитель Григорий Палама (1296-1359), митрополит Фессалоникийский. Он учил, что, хотя сущность Бога непознаваема, Божество можно непосредственно созерцать и познавать благодаря присутствию в мире нетварных (т. е. несотворенных, существующих вечно) божественных энергий. Существует множество видов этих энергий, но в любой из них таинственным образом полностью присутствует Бог Живой: человеческие понятия «целое» и «часть» к Нему неприменимы. В церковных таинствах христианин в той или иной мере усваивает эти энергии. Их и видит «внутренними очами» подвижник как Фаворский свет - тот самый, который видели ученики Иисуса Христа при Его преображении на горе Фавор.

Великие молитвенники-исихасты неоднократно предупреждали: гордыня и самомнение, небрежение наставлениями Церкви неизбежно приводит к тому, что силы зла обманывают подвизающегося в «умном делании» ложным светом, который он принимает за Божественный. Князь тьмы легко прикидывается Ангелом Света, чтобы подчинить себе человеческую душу, сделать ее своим орудием. Современные православные богословы считают, что подобное происходит с тем, кто практикует восточные системы дыхательно-медитативных упражнений: приводя свое сознание в особое состояние, он, в лучшем случае, «видит» тот тварный свет, который изначально присутствовал и присутствует в Божием творении, но отнюдь не сами божественные энергии. Монахи-исихасты тоже используют особые приемы дыхания и позы, которые способствуют молитвенному сосредоточению. Но они знают, что никакие человеческие действия не приведут к видению Бога, если того не пожелает Сам Бог, а опытные духовные наставники учат их отличать Истинный Свет от ложного.

Исихазм пронизывает всю историю православия. Присущие ему идеи и устремления прослеживаются уже в творениях отцов Церкви первого тысячелетия. Они оказали огромное влияние и на духовную жизнь Русской Православной Церкви: видением Фаворского света, верой в реальность богообщения и обожения человека проникнуты иконопись преподобного Андрея Рублева, деяния Преподобного Сергия Радонежского, поучения преподобных Нила Сорского, Паисия Величковского, Серафима Саровского, старцев Оптиной Пустыни.

Страница 2 из 25

Основание монашества

Н ачало монашескому образу жизни положено было еще в III веке, но в IV веке оно получает полное развитие. Ослабление строгости христианской жизни, со вступлением в Церковь таких язычников, которые в христианстве заботились только о мирских интересах, побуждало ревнителей благочестия уходить из городов и селений в пустыни, чтобы там, вдали от мирских волнений, проводить жизнь в подвигах самоотречения, молитве и размышлениях о Боге. В ряду таких подвижников первое место занимает преподобный Антоний Великий, по справедливости считающийся основателем монашества. Он родился в Египте в 251 году, в богатом христианском семействе. Когда ему было 18 лет, родители его умерли, и он остался наследником значительного состояния. Но сердце Антония не лежало к земным благам. Однажды, придя в церковь, он услышал слова Евангелия: “Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение свое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною”. Это изречение благочестивый юноша принял как божественное призвание к жизни самоотреченной и поступил так, как было сказано: продал свое имение, деньги раздал бедным, а сам удалился к одному старцу-отшельнику, обитавшему вблизи его родного селения, и под его руководством предался подвижнической жизни. Но, стремясь к совершенному уединению, юный подвижник скоро оставил старца и поселился сначала в пустой гробовой пещере, а потом в развалинах старой крепости на восточном берегу Нила, где не было никакого человеческого жилища. Двадцать лет прожил в этих развалинах св. Антоний в совершенном уединении, подвизаясь в посте и молитве и подвергая себя всевозможным лишениям. Только два раза в год некоторые из его друзей приходили к нему сюда и приносили ему хлеб, получая взамен корзины, сделанные руками преподобного.

Суровая отшельническая жизнь, которую вел преподобный, проходила, однако, не без тревог и волнений. С одной стороны великий подвижник нередко подвергался искушениям от демонов, наводивших на него страх и ужас разными чудовищными привидениями, а с другой его душу смущали собственные его помыслы об удовольствиях и наслаждениях, оставленных им в мире. Увеличив свои труды и усилив молитвы, он, наконец, укрепился настолько в духовной жизни, что ни демонские искушения, ни собственные помыслы не тревожили его более. Слава о необыкновенной жизни Антония между тем распространилась по всему Египту, и многие из христиан стали посещать его, а некоторые пожелали даже поселиться около него, чтобы под его руководством вести такую же подвижническую жизнь. Антоний согласился принять на себя обязанность руководителя в отшельнической жизни, и вокруг него образовалось целое общество учеников-подвижников. Это была первая монашеская община (305 г).

Подробных правил относительно монашеской жизни Антоний не давал своим ученикам; но в общем виде он точно определял те требования, какие они должны были выполнять, чтобы достигнуть высшего нравственного совершенства. Так, он словом и примером собственной жизни заповедовал им: полное отречение от всех земных благ, совершенную преданность воле Божией, молитву, уединенные размышления о Боге и мире духовном, телесный труд и прочее.

Через шесть лет (312 г.) после основания монашеской общины преподобный Антоний, обеспокоиваемый множеством посетителей, удалился из развалин крепости в так называемую внутреннюю пустыню, отстоявшую на три дня пути к востоку от места его последних подвигов, и поселился в одной горной пещере. Только по временам приходил он к оставленной им братии для назидания и укрепления ее в духовной жизни. Но народ нашел его и в новом его уединении, тем более, что Господь сподобил великого подвижника дара чудотворения и прозрения. Люди всех сословий, богатые и бедные, знатные и незнатные, приходили к нему в пустыню, одни - чтобы видеть святого мужа, другие - чтобы получить от него совет, утешение, или исцеление. Приходили к нему даже языческие ученые, привлекаемые его славою, и вступали с ним в споры о вере. Антоний, глубоко изучивший человеческую природу и уединенными размышлениями достигший полного христианского ведения, своими простыми безыскусственными рассуждениями всегда одерживал над ними верх. Слава Антония была так велика, что даже сам император Константин обращался к нему с письмом, в котором называл его отцом и убеждал писать к себе о нуждах. Но Антоний, порвавший все связи с миром, не хотел было даже принять письма и, только по убеждению братии, принял и написал ответное письмо, в котором, верный самому себе, хваля благочестие царя, советовал ему не превозноситься царским званием, так как цари земные имеют над собою Царя Небесного, Иисуса Христа.

В течение своей долговременной отшельнической жизни преподобный Антоний только два раза оставлял свою пустыню и появлялся в мире. В первый раз он приходил в Александрию в 311 году, во время гонения Максимина, чтобы ободрить и утешить страдальцев за веру, а во второй раз - тоже в Александрию в 351 году, чтобы поддержать православных в борьбе с арианами. В последний раз появление в шумном городе уважаемого столетнего пустынника было особенно благодетельно для Церкви; в несколько дней он обратил ко Христу значительное число язычников и еретиков. В последние годы своего пребывания во внутренней пустыне преподобный Антоний встретил там Павла Фивейского, еще прежде него начавшего подвижническую жизнь и, до встречи с ним, не видавшего человеческого лица; по сказаниям житий, Антоний и похоронил Павла. Сам Антоний, проживши в пустыне более 85 лет, мирно скончался в 356 году (105 лет от роду).

Преподобный Антоний основал иночество отшельническое, скитское. По установленному им порядку, подвижники, находясь под руководством одного старца, аввы (отца), жили отдельно друг от друга в хижинах или пещерах и предавались подвигам уединенным. Такие подвижнические общины назывались лаврами. Но еще при жизни преподобного Антония появился другой род иноческой жизни - иночество общежительное. Подвижники, собираясь в одну общину под управлением одного аввы, проводили жизнь вместе в одном или нескольких помещениях, следуя одним общим правилам. Такого рода общины назывались киновиями, монастырями.

Основателем монашества общежительного был преподобный Пахомий Великий (годы жизни: 292-348). Он был родом из верхней Фиваиды; родители его были язычники, и сам он был в молодости язычником. Состоя на военной службе, он во время одного похода имел случай познакомиться с христианской благотворительностью, пожелал сделаться христианином и, действительно, по окончании военной службы крестился. Слава египетских подвижников привлекла его к иноческой жизни. Ознакомившись с подвижнической жизнью в фиваидской пустыне, под руководством одного старца, Пахомий для дальнейших подвигов избрал уединенное место при Ниле, известное под названием Тавенны. Сюда пришел к нему брат его Иоанн, и они прожили и подвизались вдвоем, доставая пропитание трудами рук своих. Здесь же у преподобного Пахомия созрела мысль основать иночество общежительное. На одном острове Нила он начал устраивать монастырь, в котором бы желающие подвизаться жили вместе. Слава о подвигах Пахомия скоро привлекла к нему множество учеников, так что построенный им монастырь не мог вместить всех желающих, и он принужден был основать еще несколько новых монастырей не в дальнем расстоянии друг от друга на берегах Нила. Он устроил также и женский монастырь на другом берегу Нила; в нем первой жительницей была сестра Пахомия.

В своих монастырях Пахомий ввел определенные правила монашеского общежития. Это первый иноческий устав. Все общество монахов, разделенное Пахомием на 24 класса, по степени развития их духовной жизни, находилось под управлением одного общего аввы, каковым был при жизни своей Пахомий. Ему принадлежал главный надзор над всею братиею. Далее, каждый монастырь имел своих второстепенных начальников, называвшихся настоятелями и игуменами. Они находились в подчинении у главного аввы и сообщали ему о состоянии своих монастырей. В монастырях были еще экономы, с помощниками, заведывавшие хозяйственной частью. А так как каждый монастырь делился на несколько общин, состоявших из трех или четырех домов, и в каждом доме было по нескольку келий, в которых жило по два и по три монаха, то были еще и в каждом доме частные надзиратели, подчиненные настоятелям монастырей. Начальствующие лица должны были быть образцами строгой жизни для остальной братии. Под руководством своих начальников монахи проводили жизнь в молитве, чтении книг духовного содержания, особенно Священного Писания, в трудах.

Общественное богослужение совершалось два раза в сутки - днем и ночью. Монахи собирались в церковь по данному знаку, скромно и в молчании, читали Священное Писание и молитвы, пели псалмы. В первый и последний день недели причащались Святых Таин, причем Литургия совершалась обыкновенно соседними пресвитерами из сел, так как Пахомий, опасаясь появления в братии духа любочестия, не допускал, чтобы кто-нибудь из них принимал пресвитерский сан, как и сам не принял его. Кроме того, иноки должны были совершать молитвы отдельно в каждом доме перед отходом ко сну и после сна. После молитвы или богослужения настоятель предлагал братии беседы об истинах христианских. Чтением монахи занимались в своих кельях во время, свободное от молитвы и от работ. Книги они получали из монастырской библиотеки от эконома.

Работы, которыми занимались монахи, были разного рода. Они возделывали землю, разводили сады, работали в кузницах, в мельницах, кожевнях, плотничали, валяли сукна, плели корзины и циновки. Вообще иноки занимались всякого рода трудом, необходимым для содержания целого общества; сторонних средств к жизни у них не было никаких. На работу они выходили в порядке и молчании, вслед за своим настоятелем. Молчание вообще предписывалось во всякое время, во избежание пересудов. Все эти обязанности иноки должны были исполнять с безусловным послушанием, по данному знаку. Послушание, от которого зависит весь порядок монашеской жизни, предписывалось самое строжайшее. Без позволения начальников никто из братии не только не мог выйти из монастыря, но не мог даже начать новой работы или перейти с одного места на другое.

Одежду иноки носили все одинаковую и самую простую. Нижняя одежда была льняная, хитон без рукавов, верхняя - кожаная; на голову надевалась волосяная шапочка - кукуль, а на ноги сандалии. Эта одежда никогда не снималась, даже во время сна. Постелей для сна у иноков Пахомия не было, а были седалища с наклоненным задником и двумя загороженными стенками; подстилать дозволялось только рогожу. Вставали иноки задолго до рассвета. Пища употреблялась иноками самая простая, однажды в сутки, обыкновенно в полдень. Это - хлеб, маслины, сыр, овощи и плоды. В субботу и воскресенье была, впрочем, вечерняя трапеза. Ели все вместе, в молчании, опустивши на лицо покрывало, так что не могли видеть, как и что кто ест. Пахомий, предлагая братии все необходимое для поддержания жизни, предоставлял каждому по своей воле умерщвлять свое тело, но в то же время он осуждал тех, которые принимали пищу с жадностью.

Одним из главных обетов иноческих Пахомий поставлял в своих правилах - совершенную нестяжательность. Вступающему в общину монахов не дозволялось приносить в монастырь никаких имуществ; даже одежда мирская вновь прибывшего отдавалась неимущим мирянам. Монахи не должны были иметь ничего собственного. Работа, исполненная тем или другим братом, принадлежала не ему, а всей общине. Считалось преступлением, если кто из братии сберегал у себя в келье деньги, хотя бы самую малую монету. Все, необходимое для жизни,- пищу, одежду - иноки получали из общих средств монастыря. Экономы распоряжались снабжением братии пищей и одеждой из материалов, заготовленных в монастыре или купленных ими на стороне на деньги, вырученные от продажи иноческих изделий. Чтобы все эти строгие правила выполнялись иноками неизменно, Пахомий установил, чтобы вступающие в его общину не прежде были принимаемы, как после годичного испытания, чрез опытных старцев, их готовности вести жизнь согласно этим правилам. При жизни преподобного Пахомия основанное им на таких началах общество монахов возросло до 7000, а через сто лет после него - до 50 000. И отшельническое, и общежительное монашество скоро распространилось по всему Египту и даже перешло отсюда в другие страны. Так, Аммон основал общество пустынножителей на горе Нитрийской с прилегающей к ней пустыней; Макарий Египетский - в так называемой пустыне Скитской, где было много замечательных подвижников; Иларион, любимый ученик Антония, перенес монашество на свою родину, в Палестину, где около Газы основал монастырь. Отсюда монашество распространилось по всей Палестине и Сирии. Василий же Великий, совершивший путешествие по Египту и Палестине и ознакомившийся с тамошней жизнью, распространил монашество - как мужское, так и женское - в Каппадокии. Устав, который он дал своим монахам, скоро распространился по Востоку и стал всеобщим.

В V веке уже весь Восток был усеян множеством монастырей. Из подвижников V века замечательны: Исидор Пелусиот, Симеон Столпник, Евфимий, Савва Освященный и многие другие. Исидор, человек богословски и философски образованный, удалившись в египетские пустыни, проводил жизнь подобно Иоанну Крестителю: одевался в одежду из жесткого волоса и питался только кореньями и травами. Выбранный настоятелем одной монашеской общины, он вел такую же суровую жизнь и располагал к тому же братию. Симеон, родом сириянин, много лет подвизался в молитве, не сходя со столпа и перенося голод и все атмосферные перемены. Он положил начало новому роду подвижничества - столпничеству. Евфимий, основатель палестинской лавры, за свои подвиги получил дар чудотворений. Савва, ученик Евфимия, начал пустынническую жизнь с восьми лет. Он основал множество монастырей в Палестине и ввел в них определенный богослужебный устав.

Наконец, кроме столпничества, в V столетии явился еще особый род подвижничества - это в обителях неусыпающих. Один инок, Александр, устроил такой монастырь, в котором богослужение совершалось непрерывно, в течение целых суток. Богатый константинопольский житель Студий, которому понравился такой порядок, построил в Константинополе монастырь и пригласил поселиться в нем общину неусыпающих. Этот монастырь получил название студийского.

В VI веке были замечательными подвижниками: Симеон юродивый, принявший на себя подвиг юродства и достигший полного бесстрастия, и Иоанн Лествичник, много лет подвизавшийся на горе Синайской и написавший сочинение, известное всем под названием Лествицы, в котором изобразил степени духовного восхождения к нравственному совершенству; в VII веке - Алипий Столпник, подвизавшийся на столпе более пятидесяти лет. В конце VIII и начале IX века представителем строгой монашеской жизни был известный поборник иконопочитания - Феодор Студит. Из его монастыря, славившегося строгостью иноческой жизни, выходило много подвижников благочестия, например, в IX веке Николай, подвергшийся истязаниям за иконопочитание; Иоанникий, прославившийся даром прозрения, и другие.

Становятся известными пустынники на Афоне. Таковы - св. Петр (XI в.), подвизавшийся здесь с лишком пятьдесят лет в одиночестве, и св. Анастасий (X в.), устроивший на Афоне монастырь, в котором вскоре появилось множество подвижников.

На Западе монашество распространилось с Востока. В первый раз познакомил Запад с восточной монашеской жизнью св. Афанасий Великий жизнеописанием преподобного Антония, переведенным на латинский язык. Далее, во время афонских смут (около половины IV века), многие западные епископы были удаляемы на Восток, где знакомились с монашеской жизнью и, возвращаясь домой, заводили у себя монастыри. Таков, например, Евсевий, епископ Варчелльский. Кроме того, такие великие мужи, как Амвросий Медиоланский, Иероним, Августин, Мартин, епископ Турский, в конце IV века имели большое влияние на развитие в западном обществе расположения к монашеской жизни. Иероним, проживавший долгое время на Востоке, в Вифлеемском монастыре, своими письмами оттуда о тихой монашеской жизни побудил многих знатных римских мужчин и женщин начать монашескую жизнь. У Мартина Турского, при его жизни, было уже до 2000 монахов. Но гораздо более имел успеха Иоанн Кассиан в начале V века. Он был человек образованный, путешествовал по Востоку, познакомился с правилами общежительных монастырей и перенес их в южную Галлию, где в Массилии (Марсели) основал два монастыря. Но, вообще, монашество на Западе не встретило сначала такого сочувствия, как на Востоке, и распространялось гораздо медленнее. Условия жизни и климат на Западе были совсем не такие, как на Востоке; поэтому восточное подвижничество прививалось там труднее.

По действующим в России узаконениям монашество имеет своим последствием ограничение гражданских и государственных прав. Монах не может занимать мирских должностей; он может переменить место жительства только с разрешения своего начальства, он не может иметь своего имущества (родовое идет при пострижении его наследникам, а благоприобретенное он может предоставить кому пожелает) и приобретать таковое. Монахи не могут делать духовные завещания и не пользуются правом наследования. Лишь архиереям и другим духовным властям предоставлено право завещать свою собственность. Кельи и другие здания внутри монастыря, построенные монахами для собственного употребления, считаются собственностью монастыря. Не запрещается владеть движимым имуществом - книгами, деньгами и т. д., причем деньги можно помещать в банки и кассы. Запрещаются - торговля (кроме продажи вещей своего приготовления), вступление в обязательства и договоры от себя (но от монастыря и по поручению начальства можно), принятие чужих вещей на сохранение (кроме книг); поручительство и ходатайство в делах, не относящихся к духовному ведомству. Монахи освобождены от податей и телесного наказания. Сложивший с себя монашество по личному желанию и с позволения духовного начальства возвращается со всеми правами, принадлежащими ему по происхождению, но с лишением чинов и отличий, заслуженных им до пострижения. После добровольного сложения сана данное лицо в течение 7 лет находится под церковной епитимией; в это время ему нельзя жениться, приписываться к обществам в той губернии, в которой он был монахом, и жить в столицах. Сложившие сан не имеют также права поступать на гражданскую службу.

Из полного Православного Богословского энциклопедического словаря

Основатели Киево-Печерской Лавры и монашества на Руси

Прп. отец наш АНТОНИЙ Печерский - начальник всех Российских монахов; 1073 год, 10 июля - день кончины.

Прп. отец наш ФЕОДОСИЙ, игумен монастыря Печерского и начальник в Российской земле монашеского общего жития; 1074 год, 3 мая - день кончины.

Празднование в честь ИКОНЫ БОЖИЕЙ МАТЕРИ ПЕЧЕРСКОЙ (с предстоящими Антонием и Феодосием) 3 мая ст. стиля.

П реподобный Антоний Печерский, основатель Киево-Печерского монастыря, по справедливости считается отцом русского монашества. Антоний был родом из города Любеча Черниговской губернии. С молодых лет питая склонность к жизни иноческой, Антоний отправился на Восток, был в Константинополе, а оттуда прошел на Афон. Строгость иноческой жизни афонских подвижников так понравилась Антонию, что он упросил игумена одной из афонских лавр принять его в число братии и постричь в иночество. Увидя его ревность в прохождении монашеских подвигов, игумен понял, какую пользу мог бы принести Антоний в России, и, призвав к себе, сказал: «Иди опять на Русь, и да будет на тебе благословение Святой Горы, ибо от тебя имеют произойти многие черноризцы». Антоний, придя в Киев, обошел все монастыри, но ни в одном не нашел такой строгой жизни, к какой привык на Афоне, и в 1013 году поселился в пещере недалеко от города и начал вести отшельническую жизнь. Скоро покой его, однако, был нарушен: преемник Владимира Святого, Святополк Окаянный, начал преследовать христиан и умертвил нескольких монахов из Киевских обителей. Тогда Антоний, покинув свою пещеру, опять удалился на Афон. При новом князе Ярославе Антоний возвратился в Киев. Слава о его подвижнической жизни очень скоро распространилась по всему Киевскому княжеству, и вот к Антонию начинают приходить всякого звания люди, кто за благословением и советом, кто с просьбой принять к себе на сожительство. Первым поселился в его пещере пресвитер Никон, постригавший затем всех, кого принимал Антоний. За ним пришел Феодосий.

Детство свое Феодосий провел в Курске, в доме матери и, рано научившись читать, увлекся аскетическими книгами и стал мечтать о монашестве. Мать была против намерений Феодосия, ссорилась с ним из-за этого, даже била, но Феодосий был непреклонен. Несколько раз пытался он бежать в какой-либо монастырь, и, наконец, нашел себе убежище по сердцу - пещеру Антония, куда и был принят и пострижен в монашество в 1052 году. Когда братии у Антония собралось 12 человек, они выкопали себе в пещере церковь, а рядом устроили кельи. Антоний, чувствуя склонность к жизни отшельнической, созерцательной, скоро оставил братию и, поставив им игуменом Варлаама, сам удалился в затвор.

Жизнь иноков проходила в долгих церковных службах и тяжких трудах. Пища была скудная и малопитательная, да и ее многие вкушали в самом малом количестве и не каждый день. О материальной обеспеченности ни игумен, ни братия не заботились, и очень часто случалось, что с вечера они не знали, чем будут питаться завтра. После Варлаама игуменом, по желанию всей братии, Антоний назначил Феодосия. При нем число братии стало быстро расти, ни храм, ни кельи не могли вместить всех, и вот, с благословения Антония, братия, на пожертвованной князем Изяславом горе вместо прежней пещерной церкви устроили новую деревянную церковь во имя Успения Божией Матери, поставили кельи, оградили все постройки тыном и, таким образом, с 1062 года открыли Печерский монастырь, пошедший, по замечанию летописцев, от благословения Святой Афонской Горы. Здесь, в пещерной церкви, был похоронен и основатель киевского монашества Антоний в 1073 году. Печерский монастырь мало-помалу сделался образцом для всех других монастырей и стал оказывать огромное влияние на всю русскую религиозность. Аскетическая настроенность распространялась из него и в обществе. Из Киево-Печерского же монастыря пошла на Руси письменность и духовное просвещение.

Слава о Киево-Печерской Лавре, как хранительнице многих святынь, дошла и до настоящего времени. Сколько паломников ежегодно прибывает сюда на поклонение святым угодникам, почивающим в ближних и дальних пещерах Лаврских. Православный русский народ твердо помнит, что Киев - это колыбель христианства, здесь, по преданию, был апостол Андрей Первозванный, водрузил на горах Киевских крест и, таким образом, своими стопами освятил Киевскую землю.

Здесь в священных волнах Днепра, как в библейском Иордане, совершено было крещение наших предков - славян, здесь же почивают святые равноапостольные Владимир и Ольга, здесь многие нетленные тела угодников Божиих источают благодать всем с верою приходящим и поклоняющимся. Братья-христиане, если кто имеет возможность, сходите или съездите в Киев, там душа ваша найдет мир и благодатное освящение.

Радуйтесь, Антоние и Феодосие, монашеского в России жития первоначальницы.

НАЧАЛО МОНАШЕСТВА НА РУСИ

Начало монашеству на Руси было положено еще князем Владимиром. При нем чернецы и черницы (так называли тех, кто принимал монашество и облекался в черные одежды) селились около построенных храмов, образуя небольшие безымянные монастыри. При его сыне Ярославе Мудром начали строить отдельно стоящие «именные» монастыри. В основном их возводили князья или бояре в честь своих небесных покровителей. Такие монастыри строили на помин души и для того, чтобы принять предсмертный постриг. В то время каждый православный христианин будь-то князь или простолюдин желал если не жить, то умереть монахом. Однако, как замечает летописец, эти монастыри были поставлены «от богатства», а не «слезами, молитвой и постом».

Первыми, кто основал монастырь своими трудами и подвигами, были преподобные Анто ний и Феодосий Печерские. Именно они справедливо считаются основателями русского монашества, несмотря на то, что и до них на Руси монашество существовало уже более полувека.

Преподобный Антоний родился в Черниговской области и, достигнув совершенных лет, ушел на Афон. Там приняв постриг, он стал жить отшельником в пещере. Через некоторое время Антоний получает благословение вернуться на Русь и там насадить иночество. По возвращении с Афона, Антоний обошел все существующие киевские монастыри и ни в одном не нашел себе «тихого пристанища». Он видел смысл монашеского подвига в стремлении удаляться от общества и его суеты. За чертой города он нашел небольшую пещеру, выкопанную в холмистом берегу Днепра. Здесь Антоний и поселился в 1051 году. Так возник Печерский (то есть пещерный) монастырь, впоследствии получивший название Киево-Печерской Лавры.

Слава об отшельнике вскоре разнеслась не только по Киеву, но и по другим городам. Многие стали приходить к нему за духовным советом. Некоторые же оставались, деля с ним трудности пещерного подвига. Когда число сподвижников Антония значительно увеличилось, он удалился в затвор на соседнюю гору, не оставляя в то же время духовного окормления братьев нового монастыря.

Одним из первых учеников преподобного Антония был Феодосий. Вскоре после удаления Антония он был избран игуменом. Постепенно Феодосий перенес монастырь из пещер на гору. Пещеры остались для Антония и тех, кто желал затвора. Феодосий же не только не изолировал монастырь от мира, но поставил его в самую тесную связь с ним, предназначая для общественного служения.

Феодосий и сам идет в мир. Мы видим его в Киеве, на пирах у князя, в гостях у бояр. Духовничество в то время было сильным средством нравственного влияния на общество. Зная это, Феодосий умел соединять со своими посещениями кроткое учительство и христианскую проповедь. Он строит рядом с монастырем богадельню для нуждающихся. Каждую субботу он посылает в город воз с хлебом для заключенных в тюрьмах. Осуждаемые находили в лице Феодосия справедливого заступника перед князем и судьями. Однажды явилась в Печерский монастырь неправедно осужденная вдова. Встретив Феодосия и не узнав его, она попросила проводить ее к игумену. На вопрос Феодосия: «Зачем тебе он нужен, ведь он человек грешный?» Вдова отвечала: «Я не знаю этого, но точно знаю, что он многих избавил от печали и напасти и пришла просить его защиты перед судом». Чрезмерная благотворительность Феодосия вызывала ропот у некоторых иноков, тем более что сам монастырь оставался порой без куска хлеба. Однако в своих поучениях Феодосий напоминал братии, что сами они пользуются жертвой мирян и что платить миру должны не одной только молитвой, но и милостыней.

Личный подвиг Феодосия был глубоко сокрыт. Он всегда весел лицом, но под верхней одеждой у него колючая, грубая рубаха – власяница. Монах, подошедший ранним утром к его келье, слышит его «молящегося слезно и совершающего земные поклоны». Услышав шум шагов, Феодосий притворяется спящим и отвечает лишь на третий оклик, словно проснувшись от сна. Но больше всего бросается в глаза непрерывность его трудов. Феодосий работает и за себя, и за других. Он всегда готов взяться за топор, чтобы нарубить дров, или натаскать воды из колодца. По ночам он мелет жито для всей братии. Повару, просившему у него послать кого-нибудь из свободных монахов наколоть дров, он отвечает: «Я свободен».

Вместе с этим Феодосий кроток и любвеобилен. Он не любит прибегать к наказаниям. Его мягкость к покинувшим монастырь изумительна. Он плачет о них, а возвращающихся принимает с радостью. Был один брат, который «часто убегал» из монастыря, и всякий раз, возвращаясь, находил радостную встречу. Кротким остается Феодосий всегда и ко всем. Таков он и к разбойникам, пытающимся ограбить монастырь, таков он и к слабым инокам.

Феодосий вместе со своим учителем Антонием в своей жизни явил русским людям путь новой, святой, христианской жизни. Первого из них отличала жертвенная любовь и служение людям, второго – суровость иноческого подвига. Они создали целую дружину духовных богатырей. Благодаря им русское монашество сразу же начало свой золотой век.


Введение

2 Первые монашествующие в Древней Руси

3 Возникновение монастырей в Киевской Руси

4 Преподобный Феодосий и Киево-Печерский монастырь

5 Монастыри на Руси в XI веке

3 Просветительская деятельность монастырей

Заключение

Литература


Введение


Актуальность темы. «Будьте совершени, якоже Отец ваш Небесный совершен есть» (Мф. 5, 48). Послушная своему Божественному Основателю, Церковь Христова вот уже без малого две тысячи лет стремится к достижению не достижимого без благодати Божией идеала совершенства, заданного Господом в Нагорной проповеди и лежащего в основании великой христианской аскетической традиции. Эта традиция, давшая необъятный сонм святых аскетов, несомненно, не появилась в одночасье, но стала плодом многовекового развития и оттачивания своих форм и норм. «Вглядываясь в русскую историю, в самую ткань русской культуры, мы не найдем ни одной нити, которая не приводила бы к преподобному Сергию Радонежскому. Нравственная идея, государственность, живопись, зодчество, литература, русская школа, русская наука - все эти линии русской культуры сходятся к Преподобному. В лице его русский народ сознал себя, свое культурно-историческое место, свою культурную задачу и получил историческое право на самостоятельность. Куликово поле, вдохновленное и подготовленное у Троицы, еще за год до самой развязки, было пробуждением Руси как народа исторического»? - так в начале минувшего столетия, перед лицом постигшей Россию катастрофы, священник Павел Флоренский писал о преподобном Сергии Радонежском и его времени. Сегодня 2014 год - это 700-летие со дня рождения преподобного. Это время, когда нужно обратить свой взгляд в историю благочестия Древней Руси, которая создала добрую почву, для прорастания такого Радонежского цветка благочестия. Изучение монастырского жизни, быта и нравов XI-XIII вв. имеет большое значение как исследование. При этом под понятием «быт» следует понимать совокупность таких элементов как повседневные занятия, одежда, рацион и т.д., а под понятием «нравы» - духовную жизнь монастыря, особенности духовно-нравственного восприятия все - возможных явлений из жизни древнерусских обителей и монастырскую аксиологию.

Цель работы заключается в изучении появления и осмысление дальней истории древнерусского монашества XI-XIII вв.

Задачи определены соответственно поставленным целям:

описать причины и обстоятельства появления монашества на Руси;

рассмотреть особенности первых монастырей;

освятить личности подвижников благочестия;

проанализировать распространение монашества по другим регионам;

сделать анализ форм взаимодействия монастырей с внешним миром.

Новизна данного исследования определяется тем, что впервые предпринимается комплексная реконструкция всех возможных сторон быта монастырей XI-XIII вв.

При обзоре литературы, непосредственно связанной с нашей темой, считаем целесообразным исходить из общей проблематики нашего исследования. Хронологически историографию вопроса можно поделить на дореволюционный, советский и современный этапы.

Дореволюционную историографию проблемы исследователи разделяют на два направления - «школу историков-иерархов» и светскую историческую науку. Различаясь по методам исследования, оба направления рассматривали такие вопросы как происхождение института. Общий очерк истории монастырей, основанный на широком привлечении разнообразных источников, в том числе и неопубликованных, впервые вводимых в научный оборот, дается в «Истории Русской Церкви» митрополита Макария (Булгакова). Опубликованная более ста лет назад, она сохраняет актуальность и для науки сегодняшнего дня, хотя с тех пор появилось значительное число публикаций источников и глубоких исследований, посвященных отдельным периодам, явлениям, событиям истории Церкви, монастырей и монашества. Не меньшее значение имеют соответствующие разделы «Истории Русской Церкви» академика Е.Е. Голубинского. Эти ученые детально проанализировав все источники и известную литературу своего времени, дают оценку всем событиям в православной традиции.

Для истории монашества первостепенное значение имеют произведения агиографического жанра. Исследование В.О. Ключевского «Древнерусские жития святых как исторический источник» остается единственным опытом исследования истории явления в целом. Хотя существуют и другие труды о русских святых, в том числе преподобных, однако они значительно уступают очерку Ключевского по широте источниковой базы.

Следующий этап изучения института монашества - советская историография. Атеистическая доктрина не могла признать роли Церкви в истории, поэтому были практически прекращены публикации о Церкви, а монастырям отводилась роль эксплуататора, отнимающего у крестьян освоенную землю. Но со временем советская историческая наука переоценила свое отношение к монастырям Древней Руси. Значительный вклад в изучение древнерусского монашества внес Я.Н. Щапов. Ему принадлежат исследования в области ктиторскиой деятельности князей, роли архимандритии на Руси, социальной роли монастырей.

Советские историки уделили значительное внимание древнерусскому монашеству в процессе изучения городов Древней Руси. Особенно показателен в этом смысле труд М.Н. Тихомирова «Древнерусские города». «Монашество в этот первоначальный период истории русской церкви было тесно связано с городами» - справедливо отмечал М.Н. Тихомиров. Большое значение для изучения жизни древнерусских монастырей имеют археологические данные. В этой связи особенно ценны реконструкции архитектурных сооружений древнерусских городов П.А. Раппорта.

Следует особо выделить русскую эмигрантскую историческую науку: А.В. Карташев и И.К. Смолич. Для нее в отношении изучения древнерусского иночества характерны попытки осмыслить древнерусскую святость и увидеть ее исторические истоки. Реконструкции монастырского жизни представлены только в исследованиях И.К. Смолича. Однако построены они, в основном, на поздних источниках.

Помимо указанных монографий о возрождении интереса к монастырской истории свидетельствует выпуск сборника статей «Монашество и монастыри в России. XI-XX в.». Для настоящего исследования особый интерес представляет статья Я.Н. Щапова «Монашество на Руси в XI-XIII веках» и М.И. Бълховой «Монастыри на Руси XI - середины XIV вв.».

Объектом настоящего исследования является монашество XI-XIII вв. Греческое слово «монах» («один», «живущий в уединении») нашло себе в русском языке очень выразительный синоним - «инок», то есть человек, живущий иным образом, нежели остальные люди. Древнерусское монашество как носитель этого «иного жития» и составляет объект.

Предмет исследования - история, быт и нравы монастырей, находившихся вблизи крупнейших центров древнерусской государственности - Киева и Новгорода в конце XI - XIII вв. Этот выбор объясняется, главным образом, степенью сохранности источников настоящего исследования.

Источниковая база исследования. Летописи остаются основными источниками, содержащими сведения по истории монастырской жизни в Древней Руси, но круг затрагиваемых в них проблем ограничен. В них содержатся конкретные сведения об устройстве обителей, строительстве в их пределах, уточняются даты настоятельства. В зависимости от того, где создан летописный свод, содержатся факты о жизни в монастырях в разных регионах Древнерусского государства. Так, в работе использованы «Повесть временных лет», Новгородская, Ипатьевска и Лаврентьевская летописи.

Летописные сведения дополняются свидетельствами других нормативных источников. К их числу относятся агиографические сочинения, то есть жития святых. Количество дошедших до нас ранних житий невелико. Почти все известные жития связаны с деятелями, занимавшими значительное место в истории Древней Руси. Несмотря на то, что списки житий, дошедшие до нас, значительно удалены от времени смерти святого, в них можно выявить сведения по истории монастырей в древнерусских городах.

Особое место занимает Киево-Печерский Патерик. Рассказывающий о ранней истории Киево-Печерского монастыря и его первых подвижниках, он формировался начиная с первой трети XIII в. Патерик содержит несколько десятков рассказов о печерских подвижниках. Описываемые события происходили в середине XI-XII вв. Благодаря этому источнику можно проследить постепенный рост монастыря, его внутреннюю жизнь, виды подвижничества, отношения с князем и боярством, а также и распределение обязанностей монахов.

Таким образом, исследователь монастырской повседневности располагает целым рядом исторических источников, позволяющих произвести реконструкцию отдельных сторон жизни монастырей в Древней Руси.

Хронологические рамки исследования охватывают первые века существования собственно русского иночества: XI-XIII вв. В данный отрезок времени монашество пережило свой первый расцвет на нашей земле, связанный в основном с жизнью и деятельностью преподобного Феодосия Печерского, распространением Студийского устава и т.д.

Методологию настоящего исследования в значительной степени определяет характер используемых в нем источников. В основе исследования - системный подход. Системный подход реализуется через использование комплекса методов, выбор которых определяется содержанием конкретных исследовательских задач. В настоящей работе использованы историко-генетический, проблемно-хронологический, сравнительно-исторический, культурологический, психо-исторический методы исследования.

Научная новизна данного исследования определяется тем, что предпринимается комплексная реконструкция всех возможных сторон быта монастырей XI - XIII вв.

Структура работы исходит из поставленных в исследовании задач, а именно:

рассмотреть и проанализировать причины и историю появления первых монастырей в Древней Руси;

дать характеристику монашества до времени преподобного Сергия Радонежского.


Глава 1. Монашество в XI веке: истоки и первые шаги


1 Исторический экскурс в православное монашество Востока


В период обращения Руси в христианство, монашество в Восточной Церкви уже приобрело законченные черты. Поэтому следует дать краткий и схематический очерк его исторического пути, чтобы лучше понять те процессы, которые происходили на Руси в период появления русского иночества.

При своем зарождении монашество отличалось особым аскетизмом. Это вызвано самой идеей возникновения института монашества на христианском Востоке. Протоиерей А. Шмеман так описывает причины и характер первого монашеского подвига: «Монашество есть не что иное, как воплощение в новых условиях того исконного, евангельского понимания христианства, которое определяло собою жизнь всей ранней Церкви. Отречение от мира есть условие христианства. В эпоху гонений, сама принадлежность к христианству уже «отделяла» человека от мира и его жизни… когда эти условия изменились и мир перестал бороться с христианством, а, напротив, предложил ему союз, который мог стать и очень скоро стал более опасным для духовных ценностей, не допускающих «натурализации», монашество стало как бы выражением их независимости. С самого начала также и идеал девства и вообще вольного отказа от тех или иных, не плохих самих по себе, благ, развивался параллельно с мученичеством. Когда же это последнее исчезло, монашество не могло не стать всем, что мученичество воплощало и выражало».

Первые монахи-отшельники появляются уже в начале IV в. на территории Египта. Великий сонм древнеегипетских анахоретов, самыми яркими представителями которого являются преподобные Антоний Великий, Макарий и Пахомий Великий, обрел в лице последнего «начальника египетской киновии». Братия, которая собралась вокруг преподобного Пахомия, образовала первый христианский монастырь. Возник он в Тавенне, возле Фив, в318 или в319 г. Его устав стал основой общежительного аскетизма. Становление и развитие монашества в точном определении сущности и основных черт принадлежит уже святителю Василию Великому. Его аскетические творения, написанные для монашеских общин Каппадокии, содержат в себе богословское и пасторское обоснование киновии.

Палестинские обители, в которых первоначальниками киновии были Илларион Газский и Харитон Великий (IV в.), превратились в общежительные монастыри, получившие наименования «лавра». Ефимий Великий (V в.), Феодосий Киновиарх (ок. 529 г.) и, в особенности, игумен преподобный Савва Освященный были основателями монашеского общежития, которое в Палестине имело свои особые местные черты. В V в. иночество процветало уже в Сирии и на Синайском полуострове. Образы великих сирийцев Ефрема и Исаака, Иоанна Лествичника и Симеона Столпника свидетельствуют о необычайной высоте, на которую взошло там иноческое отречение от мира.

В течение IV-VI вв. восточное монашество стало играть чрезвычайно важную роль в жизни Церкви; его церковно-общественное и государственно-политическое значение станет нам более понятным, если обратиться к «Кодексу» императора Юстиниана (VI в.), в котором новеллы, касающиеся монастырей, занимают весьма важное место. В VIII-IX вв. значение монашества выросло еще больше. Оно нашло в себе силы выступить против иерархии и императорской власти, по крайней мере, встать в оппозицию к ним, чтобы отстоять учение Церкви по важнейшим вопросам православной жизни. Известно, что в судьбоносной для Церкви борьбе за почитание икон именно монашество обеспечило торжество иконопочитания. Победа этой «партии» еще более возвысило и упрочило положении монастырей в Византии. Эпоха иконоборчества - время великих лидеров. Пример тому - судьбы преподобных Феодора Студита, Иоанна Дамаскина и других. После поражения иконоборчества монашество вступило в самый блистательный период своей истории. Возрастает число обителей, влияние монахов становится настолько сильным, что современники называли Византию «царством монахов», а свое время - «эпохой монашеской славы».


1.2 Первые монашествующие в Древней Руси


В появлении русского иночества расцвет византийского монашества имел чрезвычайно важные последствия. Эхо иконоборчества и та роль, которую сыграли монахи в Торжестве Православия, в пору Крещения Руси были еще живым воспоминанием. Рассматривая историю русского благочестия, можно с уверенностью сказать, что святые иконы и «равноангельный чин» монахов были окружены особым почтением в сознании древнерусского человека. В самой истории становления древнерусского монашества можно увидеть связь с событиями иконоборческой эпохи, - связь не внешнюю, а внутреннюю, духовную. При появлении иконоборчества многие исповедники православия бежали в Таврию и Крым. Святой Стефан Новый (+ 767), ревностный поборник иконопочитания, называл северные берега Черного моря надежным пристанищем для монахов-беженцев. В его житии читаем: «Византия осиротела, как будто все монашество было уведено в плен. Одни отплыли по Евксинскому Понту, иные на остров Кипр, а другие в старый Рим». Пещеры, которых так много в Крымских горах, могли быть первыми кельями для этих беженцев. В житии святого Стефана, архиепископа Сугдейского, много потрудившегося для просвещения язычников в Крыму, можно увидеть новые свидетельства того, что здесь было тогда много поборников почитания икон. Поэтому вполне возможно, что именно монахи, бежавшие из Византии, принесли с собой в Южную Русь усердное почитание икон. После прибытия на полуостров монашеская братия очень скоро освоилась и умножилась числом. Доказательством этому служит послание святого Феодора Студита к сосланным в Крым епископам, где с похвалой говорится о проповеднических трудах прибывших на полуостров иноков: «ваша ссылка устроена спасающим все Промыслом не только ради вашей безопасности, но и для спасения тамошних жителей. Ибо, прибыв туда, вы явились светильниками для находившихся во мраке и заблуждении жизни, руководителями слепых, учителями добродетели, проповедниками благочестия, обличителями совершенной здесь страшной дерзости против Христа».

Важно отметить еще и то, что пещеры, обжитые людьми и похожие на монастыри, обнаружены не только в Крыму. Археологические находки VIII и IX вв. в верховьях Дона у реки Тихая Сосна, притока Дона, вблизи городов Коротояка и Острогожска свидетельствуют о христианских катакомбах-пещерах, которые являлись руинами древних монастырей. Такое мнение встречаем и у В. Зверинского. Если монахам удалось прейти на северо-восток, то можно и предположить, что подобное продвижение происходило и в северо-западном направлении, тем более что пришедшие из Византии иноки были носителями деятельного христианства, а в этих областях условия для проповеди Евангелия были особенно благоприятны, потому что со стороны восточнославянского населения она не встречала никаких препятствий. Распространяясь на северо-запад, христианская проповедь достигла Киева. Уже во второй половине X в., при князе Святославе, когда страна и народ уже приобрели черты государственно-политической организации, христианство проникло на княжеский двор: княгиня Ольга, мать киевского князя, была крещена в Константинополе.

Трудно дать точную характеристику всей монашеской деятельности в Киевском государстве, потому как сведения о самом начале христианства на этой земле имеют большие пробелы. Известно только то, что христиане жили в Киеве еще до Крещения Руси и что у них был свой храм - церковь святого пророка Илии. Это видно из договора между Киевом и Византией от 944/45 г. Среди этих христиан, несомненно, были подвижники, которые вели благочестивую и строго аскетическую жизнь. Вспомним, к примеру, первых киевских мучеников - варяг убитых в 983 г., на которых пал жребий для жертвоприношения. Но внешних следов, которые бы указывали на монастырские строения или нечто подобное, пока обнаружить не удалось.


1.3 Возникновение монастырей в Киевской Руси


В древнейших источниках упоминания о монастырях на Руси относятся лишь к эпохе князя Ярослава (1019-1054). Его современник, митрополит Киевский Иларион в своем знаменитом похвальном слове, посвященном памяти князя Владимира, - «Слове о законе и благодати», говорил, что уже во времена Владимира в Киеве «монастыреве на горах сташа, черноризцы явишася». Противоречие это можно объяснить двояко: вполне вероятно, что монастыри, которые упоминает Иларион, не были монастырями в собственном смысле, а просто христиане жили в отдельных хижинах вблизи церкви в строгой аскезе, собирались вместе на богослужение, но не имели еще монашеского устава, не давали иноческих обетов и не получали правильного пострижения. Такого мнения придерживается митрополит Макарий (Булгаков) и церковный историк Е.Е. Голубинский. С другой стороны - составители летописи, которая включает в себя «Свод 1037 г.», имеющий весьма сильную грекофильскую окраску, склонны были недооценивать успехи в распространении христианства в Киевской Руси до прибытия туда митрополита Феопемпта (1037), вероятно первого в Киеве иерарха греческого поставления и греческого происхождения.

Под тем же 1037 годом летописец повествует: «И при сем нача вера хрестьянска плодитися и раширяти, и черноризьци почаша множитися, и монастыреве починаху быти. И бе Ярослав любя церковныя уставы, попы любяше повелику, излиха же черноризьце». И дальше летописец сообщает, что Ярослав основал два монастыря: святого Георгия и святой Ирины - первые монастыри в Киеве. Но это были так называемые ктиторские или княжеские обители, потому что их ктитором был князь. Для Византии такие монастыри были привычным явлением, но не преобладающим. Из позднейшей истории этих обителей можно увидеть, что древнерусские князья использовали свои ктиторские права на монастыри. Это в большей степени проявлялось при назначении новых настоятелей. Поэтому с уверенностью можно говорить о точном повторении характерных для Византии отношений между ктитором и основанным им монастырем. Такие монастыри обыкновенно получали наименование по имени святого покровителя ктитора. Так, христианское имя Ярослава - Георгий, а Ирина - имя святой покровительницы его супруги; эти обители впоследствии становились родовыми монастырями, они получали от ктиторов материальные средства и другие дары и служили им семейными усыпальницами.

На основании изученного материала можно предположить, что почти все обители, основанные в домонгольскую эпоху, а это период до середины XIII в., были именно княжескими, или ктиторскими, монастырями.

Совершенно другое начало было у киевской пещерной обители - Печерского монастыря. Он возник из аскетических устремлений отдельных лиц из простого народа и прославился не знатностью ктиторов и не своими богатствами, а любовью и святостью жизни своих насельников, вся жизнь которых проходила «в воздержании, и в великом пощеньи, и в молитвах со слезами».

Печерский монастырь очень скоро приобрел общенациональное значение и на долгое время сохранил свое влияние на духовно-нравственную жизнь всего христианского народа.

Об основании пещерного монастыря летописец повествует под 1051 г., в связи с рассказом о возведении на митрополичью кафедру священника Илариона в селе Берестове, что расположен к юго-западу от Киева. Он был «муж благ, книжен и постник». Жизнь в Берестове, где князь обычно проводил большую часть времени, была неспокойной и шумной, потому что там находилась княжеская дружина. Поэтому Иларион, стремясь к духовным подвигам, вынужден был искать уединенного места, где бы он мог молиться в удалении от суеты. На лесистом холме на правом берегу Днепра, к югу от Киева, он вырыл себе маленькую пещерку, которая и стала местом его монашеских бдений. Этого благочестивого пресвитера Ярослав выбрал на вдовствовавшую тогда митрополичью кафедру и велел епископам хиротонисать его. Он был первым митрополитом русского происхождения. Новое послушание Илариона поглощало все его время, и теперь он лишь изредка мог приходить в свою пещерку для подвигов.

О происхождении пещер на берегу реки Днепр можно найти следующее: «В одном из подземелий изрытых варягами, для того чтобы укрывать в них награбленное имущество, за два года до смерти В. К. Владимира т.е. в 1013 г., уроженец черниговской губернии, местечка Любеча, некто Антипа, родившийся в 983 г., принявший монашество на Афонской горе, в монастыре Есфигменском и с ним имя Антония, пришел в Киев и, ища уединения, нашел пещеры варяжския и поселился в них».

Итак, согласно сказанному еще до митрополита Илариона в киевских пещерах подвизался инок Антоний. И далее: «Смуты происходившия по смерти В. К. Владимира между его сыновьями, заставили Антония оставить пещерножительство и возвратиться в Есфигменскую обитель, где он тогда принял схиму т.е. великий ангельский образ. В последния годы княжения В. К. Ярослава, Антоний возвратился в Киев и поселился на Берестове, близ варяжской пещеры в небольшой пещере, ископанной пресвитером церкви св. апостола Петра и Павла - Иларионом, который в то время был уже митрополитом». Так отшельник под именем Антоний стал основателем Печерского монастыря. Нужно сказать, что в его жизни многое остается для нас неясным, потому что сведения о нем отрывочны. Ведь его житие написано в семидесятые или даже восьмидесятые года XI в. Точно нельзя сказать, есть уверенность только в том, что написано оно до 1088 г. Это утверждает А.А. Шахматов, который говорил о том, что список широко был известен в XIII в., но через три столетия оказался утраченным.

Известно только, что Антоний был из города Любеча, имел сильное стремление к подвижничеству. Он пришел в Киев, некоторое время пожил там в пещерке Илариона, а потом отправился на юг. Был ли он на Афоне или в Болгарии, как утверждает М. Приселков - также не совсем ясно. Но этот вопрос для истории Печерского монастыря имеет лишь второстепенное значение, потому что как наставник братии на первом плане стоит не преподобный Антоний, а настоятель монастыря преподобный Феодосий. Преподобный Антоний принадлежит к тем подвижникам, которые подают яркий пример своей собственной жизнью, но не имеют призвания к наставничеству и учительству. Из жития преподобного Феодосия и из Печерского патерика видно, что преподобный Антоний предпочитал оставаться в тени и управление новой обителью передал в руки других братий. Лишь житие Антония, которое могло быть составлено в связи с очень запутанными церковно-политическими событиями в Киеве, говорит нам о благословении Святой горы на основание монастыря. Возможно, что упоминание такого благословения было с умыслом придать Печерскому монастырю, выросшему из аскетических устремлений русской среды, печать «византийского» христианства, связав его со Святой Афонской горой. Однако речь больше о том, что именно благочестие преподобного Антония нашло у верующих великое почитание, что даже сам князь Изяслав, сын и преемник Ярослава, приходил к нему за благословением.

Антоний недолго оставался в одиночестве. Уже между 1054 и 1058 гг. к нему пришел священник, который в Печерском патерике известен под именем Великого Никона (или Никона Великого). Интересен и важен вопрос о том, кем был этот Никон. М. Приселков утверждает, что Великий Никон был не кто иной, как митрополит Иларион, который в 1054 или 1055 г. по требованию из Константинополя был сведен с кафедры и заменен греком Ефремом. Иларион сохранил священнический сан, поэтому появляется уже как иерей, принявший великую схиму. При пострижении в схиму ему было дано Никон. Теперь в растущем монастыре его деятельность приобретает особый размах. Будучи священником, он, по желанию преподобного Антония, постригает послушников. Со временем Никон оставляет Печерскую обитель и после недолгого периода снова возвращается, становится настоятелем и умирает, прожив долгую, насыщенную событиями жизнь. Конечно, Никон стоит в самом средоточии национально-культурных событий XI в., поскольку все они так или иначе были связаны с Печерским монастырем. Он представлял монашество, которое составляло оппозицию как греческой иерархии, так и вмешательству киевских князей во внутреннюю жизнь Церкви.


1.4 Преподобный Феодосий и Киево-Печерский монастырь


Преподобный Феодосий в 1062 году был избран настоятелем Печерского монастыря. Он еще при жизни снискал особое почитание и любовь у своих современников, потому что поистине был «первоначальником общежития на Руси». Его житие и Патерик Печерского монастыря - главные источники, знакомящие нас с его деятельностью и с его наставлениями своих учеников. Патерик ценен и тем, что он помогает составить целостное представление о древнерусском монашестве XI-XII вв., и в особенности о внутренней жизни монастырей в тот период. По своему содержанию Печерский патерик - это агиографическое описание Печерской обители и подвигов ее насельников от возникновения монастыря до конца XII или начала XIII в.

Составителем жития преподобного Феодосия был черноризец Печерского монастыря по имени Нестор. Он написал житие в конце 80-х гг. XI в., когда настоятелем монастыря был Великий Никон - то есть примерно через пятнадцать лет после кончины святого игумена, так что еще были живы многие из братии, знавшие его при жизни. Хотя сочинение Нестора обнаруживает влияние некоторых образцов византийской агиографии, оно все-таки написано весьма реалистично и несет на себе отпечаток личности автора. Образ Феодосия был тогда еще настолько живым, почти современным для писателя, что, несмотря на использование Нестором византийских житий, образ этот наделен специфическими чертами русского подвижника. Поражает в Феодосии не только ревностное стремление совершенствовать свою душу и, отрешившись от всего внешнего, превратить земную жизнь в небесное жительство, но и его стремление к воздействию на мир. Эта черта проступает и в жизнеописаниях преподобного Варлаама Хутынского и преподобного Авраамия Смоленского.

Известно, что преподобный Феодосий пришел к преподобному Антонию в 1032 г. в возрасте двадцати трех лет. Благодаря ревности в своих духовных подвигах преподобный Феодосий занял видное место среди братии обители. Не удивительно, что через некоторое время он был избран настоятелем монастыря. За это время число братии умножилось настолько, что преподобные Антоний и Варлаам (первый игумен монастыря) решили расширить пещеры. Число братии продолжало расти, и преподобный Антоний обратился к киевскому князю Изяславу с просьбой пожаловать обители землю над пещерами для строительства церкви. Монахи получили просимое, выстроили деревянную церковь, кельи и обнесли строения деревянным забором. В житии преподобного Феодосия эти события отнесены к 1062 г.. Составитель жития Нестор поэтому связывает возведение наземных монастырских строений с началом настоятельства преподобного Феодосия. Правильнее было бы считать, что ко времени настоятельства преподобного Феодосия относится лишь завершение этого строительства. Само «Житие» преподобного Феодосия по словам историка И. Смолича было издано шесть раз: Бодянским в «Чтения», Яковлевым в «Памятники русской литературы XII и XIII вв.», А. Поповым в «Чтения», Шахматовым в «Чтения», Абрамовичем в «Памятники славяно-русской литературы», «Киево-Печерский патерик (1911)», Абрамовичем в «Киево-Печерский патерик (1930)».

Важнейшим деянием преподобного Феодосия в первый период его игуменства было введение общежительного устава Студийского монастыря. Из жития преподобного можно узнать, что он стремился к самому строгому исполнению братией иноческих обетов. Его труды заложили духовное основание Киево-Печерского монастыря и сделали из него на два столетия образцовую древнерусскую обитель.

Итак, будущий преподобный был еще юношей, когда пришел к преподобному Антония. Ему пришлось выдержать долгую борьбу, чтобы получить от матери, не одобрявшей его склонности к иночеству, благословение на пострижение в монахи. Преподобный Антоний принял беглеца из мира и юный послушник своим смирением и терпением, своей духовной настроенностью вскоре приобрел любовь старца-отшельника, который велел Великому Никону постричь его. Молодой инок скоро снискал любовь и у братии. Поэтому после перевода по воле великого князя игумена Варлаама в монастырь святого Димитрия, преподобный Феодосий берет на себя послушание игумена.

Трудно сказать, каким уставом руководился Печерский монастырь до игуменства Феодосия, но многое говорит о том, что Печерский монастырь в первые годы своего существования строил свою жизнь на основе «Устава Великой церкви», как и другие киевские обители, возникшие до него. Но время показало, что этот Типикон был мало пригоден для устройства монастырской жизни, потому что в нем содержались лишь богослужебные правила. Новый настоятель вероятно знал о существовании монастырского устава преподобного Феодора Студита. Поэтому он посылает в Константинополь инока к монаху Ефрему, который когда-то был пострижен в Печерском монастыре, а теперь спасался в одном из греческих монастырей, чтобы получить от него список Студийского устава. Преподобный Феодосий, получил устав, однако не в том списке, который был сделан рукой самого преподобного Феодора и по которому жили в его монастыре, а в его позднейшей обработке, выполненной Алексием, патриархом Константинопольским (1025-1043).

Этот устав в редакции не подробный монастырский устав, который предусматривал бы все обстоятельства монастырского быта, здесь содержатся лишь некоторые богослужебные указания, идущие от самого патриарха Алексия, и самые общие правила постов и монашеской жизни вообще. Однако обязательно следует заметить, что преподобному Феодосию было важнее всего сохранить основу устава - принцип строгого общежития, который он и старался провести в жизнь во все время своего настоятельства. Он сам непрестанно подвизался, говоря «в руках работа, в устах молитва», и требовал того же и от вверенной ему братии. Простое и в простоте своей такое впечатляющее и живое повествование Нестора показывает нам и многосторонний пастырский дар Феодосия, и его ревностное стремление к неукоснительному соблюдению принципа общежительства. Он не поощрял изощренной или чрезмерно суровой аскезы, характерной для сирийских отцов, потому как понимал, что такой подвиг реально может стать общей основой монастырской киновии. В особенности это было невозможно и в тот период, когда иночество на Руси только-только делало свои первые шаги, а впереди был долгий и трудный путь, чтобы стать со временем подлинным примером христианского благочестия. Это, конечно, не значит, что преподобный Феодосий отвергал высшие ступени подвига. Он хорошо знал, что только они дают духовный опыт и способность к духовному руководству, что для настоятеля они являются единственным источником вдохновения.

Сам он усердно подвизался, но в смирении своем не любил, чтобы о его подвигах знала братия и вообще современники. Лишь в юности он носил вериги. Молитва, смирение, пост заполняют его жизнь. Свой игуменский сан он несет с величайшим смирением, его бедное одеяние показывает братии и великим мира сего, что бедность украшает христианина. Он всегда в посте: сухой хлеб, редко овощи без масла - вот и все его пропитание, но лицо его всегда радостно. Свое монашеское делание он совершает в ночи, весь день он посвящает работе, он заботиться о братии, но руководит ею без чрезмерной суровости. Воспитывает ее больше своим примером, чем словами, а поучает притчами. Провинившихся он увещевает с любовью и кроткой строгостью. Чудеса преподобного Феодосия, дар пророчества, представлены в житии как следствие его добродетелей. Эти чудеса большей частью относились к общению с внешним светским миром, лежащим за монастырской стеной, потому что, с одной стороны, подчеркивали значение милостыни мирян для монастырской жизни, а с другой - укрепляли у мирян уважение к христианским добродетелям иночества.

Житие дает нам ряд примеров служения преподобного Феодосия ближним, так что его можно считать первоначальником социально-христианского служения миру. Монах Нестор называет его заступником вдовиц, сирых и убогих. Его подвиги напоминают нам о палестинском иночестве. Вскоре о преподобном Феодосии услышал киевский княжеский двор, где он был в большой чести благодаря своим прозорливым советам. Это явно выразилось в его споре с князем Святославом, в котором он победил: своевольному князю пришлось склониться перед духовной властью будущего святого.

Преподобный Феодосий проповедовал и в кругу монастырской братии. Его поучения затрагивали основные принципы иноческого жития, но он не давал в них наставлений о том, как делать те или иные аскетические упражнения.

Мнение преподобного Феодосия о разных случаях повседневного монастырского быта выражены в оставшихся после него пяти поучениях для монахов, принадлежность которых святому не вызывает сомнений. В основу воспитания преподобный Феодосий кладет ревностное стремление к совершенствованию. Главную цель монашеской жизни своего времени он видит в смирении и терпении, в молитве и любви к братьям. Но он не требовал от монахов чрезмерно трудных внешних монашеских подвигов. Для святого игумена было ясно, что от первого поколения иноков нельзя сразу требовать слишком многого. Эти поучения свидетельствуют о том, как медленно и постепенно утверждалось христианско-аскетическое мировоззрение, и о том, что всякое ужесточение требований могло бы только повредить монастырской жизни. Для развития древнерусского иночества было чрезвычайно важно, что у Феодосия аскетические требования шли рука об руку с практическими пастырскими задачами, ибо только так могло монастырское общежитие удержаться на определенной высоте.

Монах Печерской обители во времена Феодосия проводил день в молитве и рукоделии. Из жития Феодосия можно узнать, что в монастыре ежедневно служились утреня, часы и литургия. Время между богослужениями монахи заполняли рукоделием: они плели лапти и шляпы, которые потом продавали в городе, чтобы на вырученные деньги закупить зерно для обители. Это зерно монахи сами мололи и сами пекли из него хлеб. Весной и летом братия работала в монастырском огороде. Еда была простой и скудной: в будние дни пища состояла в основном из хлеба и воды, лишь в субботу и воскресенье, когда по уставу дозволяется разрешение поста, для братии варилась каша или овсяный суп. Но часто у братии не было ни каши, ни даже хлеба. Ели все вместе в трапезной, и преподобный Феодосий строго запрещал брать с собой в кельи какую-нибудь пищу, кроме сухого хлеба. Особенно сурово постились в Святую Четыредесятницу и в Страстную седмицу.

Тем не менее, такие социальные и культурные связи монастырей с внешним миром позволили многим исследователям, в особенности советской историографии, назвать Печерский монастырь культурным центром домонгольской Руси, а также дали повод говорить об отклонении монастыря от «первоначального идеала монашества, которое знает лишь религиозную жизнь вне мира, лишь аскезу и главным делом которого было спасение собственной души монаха».

С другой стороны о великом духовном значении Печерской обители для того времени можно судить по написанному в конце XII в. посланию епископа Симона монаху Поликарпу. Епископ Симон в свое время был иноком монастыря и соавтором Печерского Патерика. «Кто невесть мене, грешнаго епископа Симона, и сия соборныя церкви, красоты владимирския, и другиа суждальския церькви, юже сам создах? Колика имеета градов и сел! И десятину собирают по всей земли той и тем всем владеет наша худость. И сия вся бых оставил, но веси, какова велия вещь духовная и ныне обдержит мя и молюся Господеви, да подаст ми благо время на правление. И свесть тайная Господь, истинно глаголюти яко всю сию славу и честь вскоре яко кал вменил бых, аще бы ми трескою торчать за враты или смятением помятену быти пред враты честныа тоа лавры и сотворитеся просителю, - то лучше бы ми временныа сия чти. Един день в дому Божия Матери паче тысячи лет, и в нем изволих быти паче, нежели жити мне в селех грешничих». Поэтому снова повторим, что именно святой игумен Печерского монастыря стал правилом веры не только для своих собратий и современников, но и для всего древнерусского иночества. В его образе монашеское благочестие обрело свою идеальную меру подвижничества. Именно поэтому, когда после некоторого перерыва древнерусское иночество переживало свой самый высокий расцвет, в понимании смысла аскезы оно сохранило внутреннюю связь с преподобным Феодосием.

После мирной кончины преподобного Феодосия, стремившегося удержать братию монастыря на ступени строгой киновии, его «система» монашеского кормления стала претерпевать некоторые изменения. Печерский монастырь, как и другие городские обители, находился в слишком тесных отношениях с миром. Следствием этих отношений стало постепенное обмирщение внутри монастырского быта. С другой стороны, иночество, в противодействие этому обмирщению, явило ряд примеров строгого подвижничества, которое в свою очередь в отдельных случаях приводило к впадению в прелесть. Для Печерского монастыря особое значение имели отношения с правящим киевским князем. Монастырь, как и другие обители, должен был считаться с княжеской милостью или немилостью. Сам преподобный Феодосий с его великим авторитетом мог противиться княжескому своеволию, но после него не всем настоятелям удавалось держаться такого авторитета. Все эти обстоятельства так или иначе влияли на монастырскую жизнь, и в позднейшие времена братия Печерского монастыря выглядит в ином свете, чем при преподобном Феодосии. Прежнее единство, которое составляло краеугольный камень общежития преподобного Феодосия, теперь распадается.

И еще одно очень важное обстоятельство: со сменой внутреннего строя монашеской жизни, монастырь сразу начинает черпать вдохновение из другого источника, чем прежде. Так дух киновии преподобного Феодосия можно сравнить с палестинским подвижничеством. Неслучайно преподобный Феодосий в поучении братии вспоминал имена преподобных Ефимия Великого и Саввы Освященнаго. Образ жизни этих отцов и их окружения способствовал введению общежития в особенности общей трапезы и молитвы. Этот монастырский идеал был у преподобного Феодосия связан и со Студийским уставом, который тоже требовал строгого соблюдения правил общежития. В свою очередь, чрезмерность монашеских подвигов, характерная для иноков монастыря в XI-XII вв. и описанная в Печерском Патерике, напоминает уже о сирийских подвижниках, или о некоторых египетских иноках. Вспомним и жития святогорцев XI в., которые сопротивлялись введенной святым Афанасием Святогорцем киновии. В стремлении к жизни по своему разумению, тоже впадали в прелестное состояние. Руководствование в монашеском подвиге только своим разумением и зачастую только чрезмерностью находим в Печерском. Лишь не многим этот путь становился узким путем ко спасению души. Для неопытных и особенно для тех, кто не прошел школу общежительства это был путь отчаяния, колебаний и искушений, и как свидетельствует Патерик, часто и умалишения. Все это, по мнению И.К. Смолича, свидетельствует о внутреннем надломе монашества в домонгольский период.

Об этом говорит и другой источник - житие преподобного Авраамия Смоленского. В XII веке Смоленск недолгое время переживал культурный подъем и даже соперничал с Киевом. Преподобный Авраамий родился в Смоленске вскоре после 1146 г. в богатой семье, получил очень хорошее для своего времени образование, не исключено, что он знал и греческий язык. Пострижен в монастыре вблизи Смоленска, где его стремления к настоящей монашеской жизни могли лишь усилиться, благодаря изучению хранившихся в монастыре творений святителей Иоанна Златоуста, Василия Великого, Ефрема Сирина и жития преподобного Феодосия Печерского. Преподобный Авраамий провел здесь около тридцати лет, живя в строгом воздержании и посвящая время молитве. Монах Ефрем, ученик Авраамия и составитель его жития, сообщает, что великие палестинские подвижники, такие как преподобные Илларион, игумен Савва или Ефимий были ему примерами для подражания. Это позволяет посчитать его сторонником палестинской традиции. В 1197 г. преподобный Авраамий был рукоположен в священный сан. Дальше Ефрем пишет, что преподобный каждый день совершал Божественную Литургию, за которой всегда произносил проповедь. Сила и яркость его слова привлекали к нему толпы людей. Такая слава вызывала зависть и недоброжелательства у настоятеля монастыря и у монахов, так что преподобный Авраамий подвергся притеснениям.

Тогда он вынужден был перейти в монастырь святого Креста в Смоленске и продолжал там свое пастырское служение и проповедничество. При этом преподобный Авраамий проявлял себя ревностным сторонником древнерусских эсхатологических учений. Вскоре, однако, и на новом месте у преподобного Авраамия появились завистники и недоброжелатели, которые и обвинили его перед епископом в ереси. На суде присутствовал смоленский князь и епископ, они обнаружили, что обвинение было клеветой. Однако епископ все - равно отправил преподобного Авраамия в монастырь, в котором когда-то начал свой иноческий путь. Ему было запрещено совершать Божественную Литургию и принимать посетителей. В житии сказано, что за такую несправедливость Смоленск постигла Божия кара - сильная жара и засуха. После того, как епископ отменил запрещение, по молитве преподобного Авраамия пошел дождь. Тогда владыка назначил его настоятелем монастыря.

Обитель преподобного Авраамия вскоре стала местом паломничества верующих. В монастыре он вел строгое монашеское правило и делание. Преподобный преставился в1219 или 1220 г. Его житие представляет собой ценный материал по XII в., подобно тому, чем является житие преподобного Феодосия для XI в. Духовная среда, окружавшая преподобного Авраамия, повторяет некоторые черты, знакомые нам по Печерскому Патерику. Можно конечно считать, что древнерусское домонгольское монашество вступило тогда уже в полосу упадка. Но нельзя забывать, что причина этого заключена не в самом тогда еще новом для Руси монашестве, а в тогдашних условиях государственно-политической и церковной жизни. Внутренняя зрелость и сила иночества покоится на многолетнем непрестанном духовном делании, а древнерусский черноризец такой духовной школы пройти еще не успел. Век преподобного Феодосия был слишком краток и его влияние сохранялось в одном - двух поколениях монастырской братии. Русское монашество еще не впитало в себя всего аскетического опыта иночества, не усвоило основ общежития.

Аскетические творения святых отцов говорят о том, как медленно совершается этот процесс, какой вред может причинить перерыв в духовном делании и как легко могут подвергнуться монастыри обмирщению. Для того чтобы удержаться на достигнутой высоте, иночество нуждается не только в устоявшемся аскетическом предании, но и в живых носителях его, которые бы воспитывали бы новые поколения монахов в духе этого предания. А этого-то как раз и не было, потому что при всей своей личной духовности и благочестии: преподобный Феодосий Печерский не создал «школы» аскетического миросозерцания - ни для всего домонгольского монашества вообще, ни для Печерского монастыря, в частности. Поэтому в иночестве этой эпохи мы не видим «золотой середины» - строгого общежития, киновии, первой и самой важной школы черноризца. Вместо этого либо чрезмерные подвиги, либо обмирщение монастырского быта. Преподобный Феодосий своим житием указал на высоту монашеского чина, на его необходимость для христианского общества и сам был примером аскетической доблести для новообращенного народа. При этом он был скорее воплощением нового русского христианства вообще, чем русского иночества. Хотя именно при преподобном Феодосии и был первый расцвет Печерской обители.


1.5 Монастыри на Руси в XI веке


Одновременно с расцветом Печерского монастыря в Киеве и в других городах появляются новые обители. Из рассказа в Патерике о ссоре наставников печерской братии, Антония и Никона, и князя Изяслава из-за пострижения в монашеский чин княжеских дружинников Варлаама и Ефрема, узнаем, что в Киеве уже тогда был монастырь святого Мины. О том, как и когда возник этот монастырь, нет точных сведений. Возможно, что такого монастыря и вовсе не было в Киеве, а просто там жил черноризец-болгарин из византийского или болгарского монастыря святого Мины, ушедший вместе с Никоном из Киева. Такое мнение высказывает церковный историк Е.Е. Голубинский. Никон оставил город, чтобы избежать княжеского гнева, и направился на юго-восток. Он пришел на берег Азовского моря и остановился в городе Тмутаракани, где правил князь Глеб Ростиславич, внук князя Ярослава. В Тмутаракани он основал монастырь в честь Божией Матери и оставался в нем до 1068 г., до своего возвращения в Киев, в Печерский монастырь, где с 1077/78 по 1088 г. он подвизался уже как настоятель.

Свято - Димитриевский монастырь был основан в Киеве в 1061/62 г. князем Изяславом. Для управления им Изяслав пригласил настоятеля Печерского монастыря. Соперник Изяслава в борьбе за Киев, князь Всеволод, в свою очередь тоже основал монастырь - Михайловский Выдубицкий и в 1070 г. велел построить в нем каменную церковь. Через два года в Киеве возникли еще две обители. Спасский Берестовский монастырь, вероятно, был основан Германом, ставшим впоследствии Новгородским владыкой (1078-1096), - в источниках этот монастырь часто называют «Германичем». Другой, Кловский Влахернский монастырь, называвшийся также «Стефаничем», был основан Стефаном, настоятелем Печерского монастыря (1074-1077/78) и епископом Владимира-Волынского (1090-1094), просуществовал он до разрушения Киева татарами.

Таким образом, эти десятилетия были временем бурного монастырского строительства. С XI до середины XIII в. возникло и много других обителей. Голубинский насчитывает в одном Киеве до 17 монастырей. Митрополит Макарий указывает в своей истории 18 монастырей, а за весь домонгольский период - около 74.

В XI в. строятся монастыри и вне Киева. Уже упоминались монастырь в Тмутаракани. Монастыри появляются также в Переяславле (1072-1074), в Чернигове (1074), в Суздале (1096). Особенно много обителей строилось в Новгороде, где уже в XII-XIII вв. насчитывалось до 17 монастырей. Самыми значительными среди них были Антониев и Хутынский. Как правило, это были княжеские, или ктиторские, монастыри. Каждый князь стремился иметь в своем стольном граде монастырь, поэтому в столицах всех княжеств строятся монастыри - мужские и женские. Ктиторами некоторых из них были правящие архиереи.

Существовала и своеобразная иерархия среди обителей. Она была тесно связана с престижем и политическим весом того города или княжества, где находился монастырь. Так, Киево-Печерский монастырь, находившийся в Великом княжестве, скоро приобрел титул Лавры. Со временем, как утверждает историк, он стал ставропигиальным, то есть стал подчиняться непосредственно Константинопольскому Патриарху, минуя Киевского Митрополита. Другим не менее важным монастырем был монастырь святого Георгия в Новгороде Великом. Юрьевский монастырь потому еще имел большое значение, что был резиденцией новгородских архиепископов, которые издревле проводили весьма независимую церковную политику. Другие монастыри находились в менее выгодных положениях, поэтому вынуждены были считаться с княжеской властью, народным вечем или другими обстоятельствами.

Топографически монастыри располагались на важнейших торговых и водных путях Древней Руси, в городах по Днепру, в Киеве и вокруг него, в Новгороде и Смоленске. Только с середины XII в. монастыри появляются в Ростово-Суздальской земле - во Владимире-на-Клязьме и Суздале. Ко второй половине этого века можно отнести первые шаги в монастырской колонизации Заволжья, где в основном строились маленькие скиты и пустыньки. Колонизация осуществлялась выходцами из Ростово-Суздальской земли, постепенно продвигавшимися в сторону Вологды. Сам город Вологда возник как поселение около основанной святым Герасимом обители в честь Святой Троицы. Далее монастырская колонизация устремлялась на северо-восток, в направлении к месту впадения реки Юг в Сухону.

Немаловажным в изучении истории монастырей является вопрос о их географическом местонахождении. Благодаря проведению археологических раскопок, создана наиболее точная и полная картина расположения древних храмов и обителей. Характерным для Руси было то, что с середины XI в. монастыри основывались в пределах городов или очень близко к ним, например, в пригородах. Так, новгородские монастыри Юрьев и Пантелеймонов расположены к югу от города, в трех километрах, в непосредственной близости друг к другу. Там же расположен и другой княжий монастырь - Спасо-Преображенский. За пределами же города расположен и Киево-Печерский монастырь. Почти все обители, будучи в населенных местах, так или иначе были связаны с их жизнью, то есть не были полностью изолированными от общественной и политической жизни Древнерусского государства.

Итак, на Руси постепенно складывается система монастырей. Приняв христианство из Византии, вместе с остальной церковной культурой восприняла и монашество, как неотъемлемую ее часть. Ко времени принятия христианства византийское монашество переживало очередной подъем. Вот почему монашество Руси сразу занимает подобающее место и прочно закрепилось в жизни древнерусского общества. Далее монастыри становятся символом благосостояния князя или архиерея, отсюда большой рост числа так называемых «ктиторских» монастырей, то есть обителей, живущих не своим трудом, а на средства мецената. И только лишь с появлением Печерского монастыря - обители, основанной монахом - отшельником можно говорить о начале собственно русского иночества.


Глава 2. Монашество на Руси до преподобного Сергия Радонежского


1 Монастыри на Руси в XII-XIII вв.


Преподобный Феодосий не создал определенной «школы» монашества - ни для Печерского монастыря в частности, ни для всего домонгольского монашества вообще. Поэтому в иночестве этой эпохи мы не видим «золотой середины» - строгого общежития, киновии, первой и самой важной школы черноризца: вместо этого либо чрезмерные подвиги, либо обмирщение монастырского быта. При этом преподобный Феодосий своим житием указал на высоту монашеского чина, на его необходимость для христианского общества, и сам был примером аскетической доблести для новообращенного народа.

С распространением христианства монастыри стали появляться и в остальных регионах Древнерусского государства. Этот процесс прослеживается с начала XII в. Особо выделяется Новгород, о котором сохранились более полные сведения. Первые обители здесь появляются в начале XII в. И здесь тоже существовала традиция создания монастырей на средства князей, но немного в меньшей степени. Первый монастырь возник около 1119 г. По сообщению Новгородской первой летописи, «заложи Кюрьяк игумен и князь Всеволод церковь камену манастырь святаго Георгия Новегороде». Юрьев монастырь в течение всего XII века оставался княжеским. О нем заботились Мстислав Владимирович и его сын Всеволод. Обитель являлась усыпальницей представителей княжеской семьи. Однако само политическое устройство Новгорода, феодальная республика, не предполагало сильную княжескую власть, а это существенно отличалось от остальных регионов Древнерусского государства. Князья избирались вечем, приглашались извне и практически не имели той полноты власти, как, например, в Киеве. Представителям местной городской верхушки было невыгодно иметь сильного князя, а их влияние в городе постепенно возрастало. В Новгороде практически не было своей княжеской династии - поэтому и монастыри, которые создавались на средства управляющих князей, не имели первенствующего положения в городе. Их было всего три: Юрьев (1119 г.), Пантелеймонов (1134 г.) и Спасо-Преображенский (1198 г.). Время их учреждения -XII в. В связи с княжескими усобицами падает авторитет княжеской власти, обители на средства князей не создаются. Уже с конца XII в. и Юрьев, и Пантелеймонов монастыри оказались включенными в сферу боярской деятельности. В стенах этих обителей стали хоронить представителей боярской знати. Существовавший с 1199 г. еще один княжеский монастырь, созданный супругой Ярослава Владимировича после смерти ее двух сыновей, Изяслава и Ростислава, также попал под влияние новгородского боярства. Это монастырь, посвященный Рождеству Пресвятой Богородицы на Михалице. Его первой игуменьей была вдова новгородского посадника Завида Неверонича (Неревинича).

Таким образом, намечается новое явление, нигде до этого не встречаемое на Руси - в Новгороде создаются монастыри на средства боярства. Это, например Щилов монастырь, который, согласно источникам, основан на средства монаха. На средства Олония Шкила был основан монастырь, известного впоследствии по его имени. Постепенно и княжеские обители связывались с кругами новгородской знати. Этот процесс наметился еще с конца XII в., что совпадало по времени с возрастанием роли боярства в политической жизни Новгорода. В Новгороде монастыри строят и местные владыки. Архиепископ Иоанн вместе со своим братом Гавриилом основали два монастыря: Бело-Николаевский во имя святителя Николая в 1165 г. и Благовещенский в 1170 г. В начале XIV в. в Новгороде появляется заметная фигура: архиепископ Моисей. Им было основано несколько обителей, и первый появляется в 1313 г. во имя святителя Николая в Неревском конце. Впоследствии все эти обители хранили связь с новгородскими иерархами. В период с XII - начало XIV вв. в Новгороде 27 обителей, среди них 10 женских.

Другая картина наблюдается в Северо-Восточной Руси. В XII - начале XIII в. великое княжение из Киева было перенесено сначала в Суздаль, а затем во Владимир. Все устоявшиеся традиции княжеских семей переносятся в новый центр политической жизни. Так же как и в Киеве, князья строят церкви и монастыри. Первые известия об этом относятся к середине XII в.: Суздаль и Владимир - начало правления Юрия Долгорукого, и к XIII в.: Ростов, Ярославль, Нижний Новгород. После того, как Юрий Долгорукий занял княжеский престол, он продолжал строительство храмов в Северо-Восточной Руси. Однако в отличие от Киева, где княжеские монастыри играли роль родовых усыпальниц, потомки Юрия Владимировича предпочитали хоронить членов своей семьи в соборных церквах, ими же основанных. Исключение составляет Ярославль, где около 1216 г. князем Всеволодом Константиновичем основан Спасо-Преображенский монастырь. В Ярославле была своя княжеская династия, члены княжеской семьи постригались перед смертью и были захоронены в своем монастыре: в 1229 году здесь похоронен Ярославский князь Федор Ростиславич Черный, в 1345 г. - его внук Василий Давидович.

Как и в Новгороде, на Северо-Востоке Руси монастыри основывались и местными иерархами. Было основано два монастыря в Суздале и один в Ярославле. Они служили местом, откуда поставлялись епископы на Ростовскую кафедру и куда владыки удалялись, оставляя престол, принимая схиму. В Северо-Восточной Руси известно около 26 монастырей, 4 из них женские. Эти монастыри преимущественно княжеские (ктиторские).

Сведения о монастырях Юго-Западной Руси появляются только с ХIII в. Это связано с тем, что во время правления Романа Мстиславича (1199-1205) создается сильное Галицко-Волынское княжество, занявшее одно из ведущих мест в политической жизни Древней Руси. Сведений о существовании обителей в этом княжестве немного, но нет оснований сомневаться в их существовании. В середине XIII в. происходит расцвет Юго-Западной Руси. Здесь существовала сильная княжеская власть. Князья участвовали во всех сферах общественной жизни, активно вмешивались в церковные дела. Существовала тесная связь между монастырями и князьями. Согласно сведениям летописца, имелось более десяти монастырей, непосредственно связанных с княжескими семьями. Они создавались на их средства, то есть тоже были ктиторскими. Так, Апостольский монастырь во Владимире-Волынском был построен владимирским князем Владимиром Васильковичем около 1287 г. Известие о монастыре находится в духовном завещании князя. Умирая, он отказал своей жене Елене Романовне построенный им на свои средства монастырь святых Апостолов с пожалованным монастырю селом Березовичи: «а Садовое ей Сомино далъ есмь княгине свое и манастырь свои Апостолы же создахи и соею силою, а село есмь коупил Березовиче оу Рьквича оу Давыдовича Фодорка, а далъ есмь на немъ 50 гривенъ коунъ, а 5 локотъ скорлата да броне дощатые, а тое далъ есмь ко Апостолом же». Можно проследить и дальнейшую связь семьи Владимира Васильевича с этим монастырем по летописи. Немногочисленные упоминания о существовании монастырей в этом регионе Древней Руси не позволяют выявить наличие женских обителей.

Итак, уже в этот период развития монастырей в Древней Руси можно увидеть определенную зависимость между политическим устройством исследуемых территорий и монастырским строительством. Там, где существовала сильная княжеская власть, обители создавались преимущественно на княжеские средства и находились в полной их зависимости. А там, где существовала номинальная княжеская власть, как в Новгороде, число монастырей, созданных при участии князей, незначительно, но возникают обители, связанные очень тесно с кругами боярства. Положение монастыря в общественной жизни во многом зависело от того, к какому социальному слою принадлежит основатель (ктитор).

Для более полного понимания места монастырей в жизни древнерусского общества необходимо обратиться и к изучению их хозяйства и собственности. Я.Н. Щапов, исследуя только актовый материал, пришел к выводу, что на примере Печерского монастыря можно проследить процесс зарождения и развития земельной собственности путем передачи монастырю доходов с государственных земель, княжеского села или других источников.

Каким образом монастыри приобретали в собственность земли и угодья? Во-первых, ктиторы монастырей были обязаны обеспечить свои обители средствами для существования. Кроме вкладов в виде икон, книг, денег, они передавали в собственность монастырей и земли со всеми угодьями. Благовещенский монастырь в Новгороде имел свои села, которые его создатели архиепископ Иоанн и его брат Гавриил «купили и передали... монастырю». Епископ Нифонт дарит Спасо-Мирожскому монастырю в Пскове землю в собственность, а архиепископ Моисей дал множество имений Михайловскому монастырю на Сковоротке.

Другой способ приобретения монастырями земель - вклады. Они делались с целью упоминания имени вкладчика в повседневных монастырских службах, как говорится, на помин души. Очень интересно сообщение Ипатьевской летописи под 1158 г.: «Том же лете преставися блаженая княгини Глебовая Всеславича, дочи Ярополча Изяславича... си бо блажена княгини велику имеяше любовь с князем своим, к святей Богородици и к отцю Феодосию, ревнущи отцю своему Ярополку. Сии бо Ярополк вда всю жизнь свою Небльскую волость и Дерьвьскую и Лучьскую, и около Киева; Глеб же вда в животе своем с княгинею 600 гривен серебра, а 50 гривен золота; а по княжи животе княгини вда 100 гривен серебра, а 50 гривен золота, а по своем животе вда княгини 5 сел и с челядью, и все да и до повоя». В данном случае Киево-Печерскому монастырю делаются вклады на протяжении двух поколений одной княжеской семьей, которая правила не в Киеве. Это снова показывает значение этой обители для всего древнерусского общества. Подобное явление дает основание предполагать, что это не единичный случай, хотя информация источников лаконична.

Иногда монастыри получали не только земельные владения, но и право собирать дани с них. Вкладчики обеспечивают монастыри иммунитетными правами. Это выражено в формуле запрета входа в монастырские земельные владения, как указано в грамоте Изяслава Мстиславича Пантелеймонову монастырю, где запрет касается не только князя, но и новгородского епископа.

Кроме сел и земель, монастыри получали и другие владения в собственность. В их число входят «лес, и борти, и ловища...». Рязанский князь Олег Иванович отдал во владение Ольгову монастырю Арестовское село «с винами и с поличьными, и с бортными землями, и с поземом, и с озеры, и с бобры и с перевесьици». Монастырь стал собственником пахотной земли, озер и бобровых находищ, там расположенных. Бобровая охота считалась доходным занятием в Древней Руси. Обычно в монастырскую собственность, кроме земельных наделов с селами, входили покосы и луга. Существует сведение о наличии скота в монастырских селах. Монахи и население монастырских сел занимались рыбной ловлей, охотой. Борти и бортяные земли указывают на изготовление меда: так же как и охота на бобров, это является исконным русским промыслом, приносящим хорошие доходы. Таким образом, сельское хозяйство было одним из направлений деятельности монастыря.

Другой формой деятельности было» создание богоугодных заведений при монастырях для убогих и нищих, содержащихся на средства самого монастыря. На это монастырь использовал десятую часть со всех монастырских доходов. К сожалению, до нас дошло только одно подобное свидетельство, касающееся Киево-Печерского монастыря в период игуменства Феодосия. Но зная, то влияние и значение, которое имел Печерский монастырь на Руси, можно предполагать, что подобные факты отмечались ж в других регионах.

Монастыри обладали значительными денежными средствами, с помощью которых производили и некоторые финансовые операции. Так, по духовной Климента Новгородца, Юрьев монастырь выступает в роли дающего ссуду деньгами для нужд боярина. Впоследствии он возвращает монастырю эти средства, но в виде пожалования села с землями и угодиями.

Таким образом, хозяйство монастырей получает благоприятные условия и возможности для своего развития и обогащения. Это превращает их в крупных феодальных собственников своего времени. Изучение источников показывает, что каждый монастырь стремился увеличить свои владения. Вместе с тем, монастырь обладал своей землей сам по себе, строго отмежевываясь от соседних территорий. Как отмечает Я.Н. Щапов монастырская земельная собственность перед исследователями предстает весьма раздробленной. А это в свою очередь приводило к некой обособленности монастырей друг от друга и в духовном общении, и внутреннем и внешнем развитии.


2 Общественная деятельность монастырей


Монастыри в XI - начале XIV в. располагались в черте города или в близких пригородах. Это приводило к тому, что они не имели возможности полностью оградиться от светской жизни. Древнерусские монастыри были связаны не только с представителями отдельных членов княжеских или знатных семей, но и непосредственно вовлекались в политическую жизнь общества. Во-первых, в обителях решались конфликты между враждебно настроенными князьями, боровшимися между собой за владение киевским столом. Так, например, в 1169 г. после смерти киевского князя Ростислава Мстиславича за великий княжеский стол началась борьба между родственниками. Она закончилась постановлением на княжеский престол Мстислава Изяславича в Киеве. Но спорные вопросы было необходимо решать. Враждующих князей собрал в Вышгороде князь Давыд Ростиславич, а местом, куда съехались князья, стал Печерский монастырь: «и приеха Мьстислав у Печерськии манастырь, и за ним Володимир приеха и повеле ему съсести в икономли кельи, а сам съседе в игуменьи кельи». Приехавшие князья приняли крестное целование, которое должно было положить конец распре.

Настоятели крупных монастырей были среди тех, кто пытался решать междукняжеские конфликты. Наибольшую активность проявляли тоже игумены Печерского монастыря. Что касается Новгорода, то наиболее активное участие в жизни общества принимали игумены Юрьева монастыря. Часто они являлись послами, выполняя поручения князя, новгородцев. Так, в 1133 г. игумен Исайя посетил в качестве посла Киев, после чего вернулся в Новгород с митрополитом Михаилом. Новгородская первая летопись не сообщает причину этой поездки. Известие находится в непосредственной близости к известиям о назревавшем конфликте между Новгородом и Суздалем, а также между Киевом и Черниговом. Новгород являлся как бы центром этих событий. Кроме предпринятых действий против Суздаля, новгородцы призывались к участию и во втором конфликте на стороне каждой из двух группировок. Возможно, приезд митрополита в Новгород был необходим для остановки этих междоусобиц. Однако вероятно и другое по мнении. Я.Н. Щапова - этим длительным пребыванием в северном русском городе, с декабря по февраль 1133 г., митрополит Михаил отстранился от политических дел.

Иногда настоятели Юрьева монастыря выступают посредниками в политической борьбе в самом Новгороде. Так, в 1342 г. владыка Василий Калека (1329-1351) посылает архимандрита Иосифа с боярами уладить конфликт, возникший в городе в связи с убийством богатого новгородца - Луки Варфоломеевича. То, что владыкой был послан настоятель Юрьева монастыря, говорит о значительном авторитете последнего среди горожан, тем более что Иосиф был и архимандритом, что ставило его выше игуменов новгородских монастырей.

Немаловажна такая функция древнерусских обителей, как подготовка будущих церковных иерархов, епископов и архиепископов. Обычно до выдвижения на епископскую кафедру будущие иерархи проходили в стенах монастырей «подготовку». Монашествующий был обязан не только исполнять послушания, но постоянно заниматься своим самосовершенствованием: молиться, заниматься богомыслием и участвовать в богослужении. Так, преподобный Феодосий имел обычай проверять, чем монахи заняты ночью: «И егда бо слышаше кого молитвы творяша, и ставь прославляше о нем Бога». Наиболее почитаемые за богоугодную жизнь выбирались настоятелями. Это, в основном, путь, который проходили в стенах монастырей будущие владыки. Так, митрополит Петр задолго до своего постановления митрополитом всея Руси был иноком. В 12 лет он ушел из дома в один из Волынских монастырей, где «нес монастырские послушания, носил на поварню воду и дрова, мыл братии власяницы, и ни зимою, ни летом нисколько не оставлял своего правила». Через некоторое время «по воле настоятеля он был произведен во диаконы, а потом и в пресвитера». После длительного пребывания в стенах этой обители Петр получил благословение настоятеля и создал в пустынном месте на р. Рате свой собственный монастырь во имя Преображения св. Спаса. В нем до постановления на святительскую кафедру Петр был игуменом. Сам факт, что игумен монастыря, в котором подвизался Петр, позволяет ему уйти, говорит о том, что он был исключительно смирен и благочинен, а также подготовлен для обучения и наставления новых иноков уже в своем монастыре.

По сохранившимся источникам можно определить те монастыри, из которых выходили епископы для кафедр древнерусских городов. Их около шестнадцати. Находились они в восьми городах, распределяясь соответственно: в Новгороде - пять, в Киеве - три, во Владимире и Ростове по два, в Переяславле, Суздале, Ярославле и Твери по одному. Игумены этих монастырей поставлялись владыками, преимущественно в восемь из существующих в этот период шестнадцати епархий. Источники указывают на то, что выходцы из Киево-Печерского монастыря поставлялись на владычные кафедры почти везде князьями. Эти сведения очень ценны, так как в таких случаях правящие князья ставят на кафедру игуменов из монастырей, являющихся для них «фамильными». Так, например, Михайловский на Выдобичи монастырь был родовым для Рюрика Ростиславича, так как он являлся потомком основателя монастыря Всеволода Ярославича.

В Новгороде монастыри сами готовили для города иерархов. При этом Свято - Юрьев монастырь в период, когда он стал архимандритией (середина XIII в.) являлся школой для будущих иерархов. Часто епископы в Новгороде выбирались на всеобщем собрании при участии местного князя и иноков. Это связано с политической системой Новгорода, более демократичной, чем в других городах. А.С. Хорошев считает, что эта практика установилась с 1157 г.. На основании выбора горожан и светской власти при участии игуменов и представителей белого духовенства, святительскую кафедру в Новгороде занимали соответственно: в 1156 г. игумен Аркадий из Аркажа монастыря, Антоний в 1211 г. и Арсений в 1223 г. и 1228 г. - монахи из Хутынского Спасо-Преображенского монастыря, а в 1229 г. - игумен Благовещенского монастыря Феоктист.

Относительно поставления владык в остальных епархиях необходимо отметить одну особенность. Здесь, как и в Новгороде, епископскую кафедру занимали выходцы из монастырей, расположенных в тех же епархиях. Например, когда в ХШ в. создалась Владимирская епископия, формировалась отдельная Владимиро-Суздальская епархия. При этом сами владимирские монастыри готовили своих будущих иерархов. Подобная картина наблюдается и в Ростовской, и в Тверской епархиях.

Монастыри иногда служили и местом заключения. В этот период в них попадали преимущественно представители княжеских семей исключительно по политическим мотивам. Так, прежде чем в 1147 г. принять мученическую смерть от рук киевлян, князь Игорь Олегович, сын черниговского князя Олега Святославича, был арестован и заключен сначала в Киевском Михайловском монастыре, а позже переведен в Переяславль в стены Иоанновского монастыря. Киевский Михайловский монастырь был заложен князем Всеволодом Ярославичем во время его княжения в Переяславле. Монастырь являлся родовым для его потомков, а Изяслав Мстиславич был правнуком Всеволода Ярославича. Следовательно, он посадил своего соперника Ольговича в фамильном монастыре. Позже перевел его также в родовой монастырь святого Иоанна в Переяславле. Изгнанный из Киева Игорь Ольгович был заключен в монастыре свергнувшего его князя.

Показателен случай с заключением новгородского епископа Нифонта в Печерском монастыре. Это произошло в 1149 г., когда Нифонт встал во главе оппозиции против поставления на митрополичью кафедру Клима Смолятича князем Изяславом Мстиславичем. Почему Нифонт был заключен в Печерском монастыре, а не, скажем, в том же Михайловском, для Изяслава родовом монастыре? Возможно, что деятельность Изяслава Мстиславича, направленная на выход русской Церкви из-под эгиды патриарха, была поддержана игуменом и иноками Печерского монастыря. Вот почему противник этого, Нифонт был заключен в стенах обители, где он не мог бы найти поддержки. В данном случае монастырь и князь выступают союзниками в достижении одной цели.

Со второй половины ХII в. в древнерусских городах возникла новая организация - архимандрития. Это монастырь, который занимал ведущее место среди остальных. Архимандрития осуществляла связь между черным духовенством и городом, князем, епископатом, а также во многом контролировала взаимоотношения между самими монастырями.

Возникновение архимандритии, как считает Я.Н. Щапов, было возможно после того как монастыри стали самостоятельными феодальными хозяйственными организациями. Будучи подчинены митрополиту и епископам в плане церковной дисциплины, они в административном отношении, в участии в городской жизни обладали самостоятельностью, чему во многом способствовала и связь монастырей с их ктиторами - княжескими династиями и боярами (в Новгороде). Самые ранние сведения об участии «всех игуменов» городских монастырей связаны с княжескими похоронами, с княжескими съездами и т.д. в Киеве. По сведениям источников, игумены участвуют в крупных политических или экономических событиях в городе помимо митрополита или наряду с ним.

Самая первая архимандрития возникла в стольном городе Киеве еще во второй половине XII в. Этот титул получил печерский игумен Поликарп (1164-1182), который был очень тесно связан в этот период с киевскими князьями, особенно с Ростиславом Мстиславичем. На самом деле право назначения, а также утверждения архимандрита принадлежало патриарху. На Руси, вероятно, этим правом обладал митрополит как ставленник Константинопольского патриарха. Но Поликарп в этот момент был не в лучших отношениях с главой Русской Церкви - греком Константином. Причиной были некоторые разногласия по церковным вопросам. Близость к княжескому дому указывает на то, что инициатива получения титула архимандрита Поликарпом исходила именно от князя, а саму архимандритию в Киеве можно рассматривать как институт, противопоставленный митрополиту и связанный с княжеской властью.

Своеобразен институт архимандритии в Новгороде, хотя, как и в остальных городах Руси, он возник в бывшем княжеском монастыре в конце XII в. во время игуменства Савватия (1194-1226). Благодаря исследованиям B.Л. Янина эта организация изучена достаточно подробно. В Новгороде архимандрит избирался на вече. Срок его пребывания на должности ограничивался, и игумены новгородских монастырей сменяли друг друга на этом посту, при этом сохраняя игуменство в своем монастыре. Новгородская архимандрития была независима и от новгородского архиепископа. В Северо-Восточной Руси, включая и будущую Москву, архимандрития возникла позже - в XIII - первой половине XIV в. также в княжеских монастырях. Например, в Ярославле - в Спасо-Преображенском монастыре (1311 г.), а в Москве - в Даниловом монастыре (начало XIV в.).

Возникновение архимандритии вызвано необходимостью в организации духовенства в Древней Руси. Особую роль играла при этом, по мнению Я.Н. Щапова, княжеская власть, заинтересованная в собственном контроле над деятельностью монастырей через голову митрополита и епископов. Вот та причина, по которой архимандритии возникали преимущественно в княжеских крупных монастырях.

Таким образом, древнерусский монастырь не был изолированной структурой, а находился в самом тесном контакте со всеми слоями окружающего его общества. Игумены и архимандрты действовали в качестве активных политических фигур, своим авторитетом воздействуя на общественное мнение. Монастыри занимались обширной социальной деятельностью, охватывавшей практически все слои населения.

2.3 Просветительская деятельность монастырей


Монастыри являлись центрами духовной жизни. В стенах монастырей создавались и переписывались рукописи, а потом распространялись среди верующих. При монастырях существовали школы, в которых обучались грамоте и богословию.

Так, согласно сообщению В.Н. Татищева, дочь Всеволода Ярославича Янка основала при Андреевском монастыре в Киеве школу для богатых девушек: «Собравши же младых девиц неколико, обучала писанию, такоже ремеслам, пению и иным полезным знаниям». Подобное упоминание позволяет утверждать, что монастырь был местом, откуда шло образование, навыки к труду, вера и нравственность.

Существуют отдельные известия, подтверждающие грамотность русских иноков. Так, в Печерском монастыре был монах Иларион «бяше бо книгам хитр писати, и сеи по вся дни и нощи писаше книгы в кельи блаженнаго отца нашего Феодосия». Это сведение относится ко второй половине XI в. При монастырях существовали скриптории, в которых создавались и переписывались церковные произведения, были и библиотеки, где эти книги сохранялись. До настоящего времени сохранилось небольшое число рукописей XII - середины XIV в., дающих нам основание по определенным критериям относить их к книжным мастерским монастырей уже существовавших. Так, на примере новгородско - псковского материала Н.Н. Розов определил наличие книгописания в новгородском Хутынском монастыре. Имел свою библиотеку и Юрьев монастырь.

В Киеве, кроме Печерского монастыря, книжный центр существовал и в Зарубском монастыре. Летопись сообщает нам об одном из выходцев этого монастыря: «В то же лето постави Изяслав митрополитом Клима Смолятича вывед из Заруба, бе бо черноризечь скимник и бысть книжник и философ, так якоже на Рускои земли не бяшеть». Авраамий Смоленский, подвизавшийся в своем монастыре, был автором некоторых сочинений, таких как «Слово о небесных силах, чего ради создан бысть человек», а также молитвы. Туров - еще один центр просвещения в Западной Руси. Здесь выдающимся представителем просвещения и книжности являлся Кирилл, епископ Туровский. Он был автором поучений, торжественных слов и молитв, таких как «Притча о душе и теле», «Повесть о белоризце и мнишестве», «Сказание о черноризцем чине», восемь слов на церковные праздники, тридцать молитв и два канона. Творчество Кирилла Туровского явилось одним из наивысших достижений литературы XII в. Его сочинения имеют высокий художественный уровень, глубокую символику. В его произведениях четко прослеживается идея единства Руси, которая является одной из основных идей древнерусских летописей и агиографических произведений.

«Вера благодатная по всей земле простерлась, и до нашего народа русского дошла. И законническое озеро пересохло, евангельский же источник наполнился вод и, всю землю покрыв, до нас разлился. Вот уже и мы со всеми христианами славим Святую Троицу» - слова митрополита Илариона, автора «Слова о законе и благодати».

И действительно, наступили «новые времена», пришли «новые люди». Сам Иларион, как неоднократно говорилось, являет собой удивительный пример того, какие плоды принесло Крещение Руси при святом Владимире. Прошло чуть более полувека с того времени, и перед нами предстал, как благодатный плод усилий по христианизации Руси, подвижник-аскет и выдающийся богослов. Его пещера дала начало великому Киево-Печерскому монастырю. Позже из обители преподобных Антония и Феодосия монашество стало распространяться по всей Руси. Здесь воспитывались многие будущие епископы Русской Церкви. Ко времени нашествия татаро-монголов Русская Церковь получила из Лавры не менее пятидесяти епископов. Лавра дала замечательных миссионеров: святителей Леонтия и Исайю, преподобных Кукшу с учеником Никоном и Нифонта. Так исполнились пророческие слова игумена афонского монастыря, сказанные преподобному Антонию при отправлении его на родину: «Иди на Русь обратно и да будет на тебе благословение Святой Горы, ибо от тебя пойдет много чернецов».

Среди славянских племен Древней Руси, долго противостоявших христианству, были вятичи и радимичи, жившие в бассейне реки Оки. Они отличались грубостью своих языческих нравов и обычаев и до конца XI в. не сближались с русскими племенами. Для их просвещения был послан Киево-Печерский монах преподобный Кукша. Некоторых он крестил, совершил много чудес, но был схвачен язычниками и после долгих мучений вместе со своим учеником Никоном обезглавлен. Эти племена приняли христианство лишь в середине XII в.

В верховье Днепра, в регионе вокруг Смоленска, жили кривичи. Преподобный Нестор сообщает, что они еще в конце XI в. «творяще сами собе закон». Во второй половине XII в. их просвещение и настоящая волна обращений были связаны с проповедью преподобного Авраамия Смоленского, о чем повествует его Житие.

Это те не многие факты того, показывающие характер просветительской деятельность монастырей описываемого периода. Останавливаться на этом подробно нет смысла, потому что по этой тематике есть разделы в каждой исторической литературе. Заметим, что Церковь и монашество в Древней Руси всегда стремились избежать опасности обмирщения, возникавшей из-за многообразия их деятельности. И в контексте истории можно увидеть, что это удается, и зачастую, благодаря памятникам просвещения. Ведь иночество, опираясь потом на подвижническое настроения русского народа, выдвигает для решения этой очень тонкой и сложной задачи как обмирщение новых подвижников благочестия и с этим обретает в себе новые силы.


Заключение


Монастыри издавна составляли неотъемлемую часть древнерусской повседневности. Уже к началу XIV в. на Руси сложилась определенная система монастырей. Русь, приняв христианство из Византии, вместе с остальной церковной культурой восприняла и монашество, как неотъемлемую ее часть. Ко времени принятия Русью христианства византийское монашество переживало очередной подъем. Вот почему монашество Руси сразу заняло подобающее ему место и прочно закрепилось в религиозной жизни древнерусского общества. Далее монастыри становятся символом благосостояния князя или архиерея, отсюда большой рост числа так называемых «ктиторских» монастырей, то есть обителей, живущих на средства ктитора - мецената. И только лишь с появлением Печерского монастыря - обители, основанной русским монахом - отшельником можно говорить о начале собственно русского монашества.

Несмотря на внутреннюю замкнутость, монастырь никогда не был изолирован от взаимодействия с миром. Так, древнерусские иноки, будучи духовниками мирян, безусловно, оказывали на них влияние. Выражалось оно в просвещении древнерусского общества. Естественно, что в таком случае необходимо не столько увещевание, сколько личный пример. И такой пример был найден в лице древнерусского иночества. Скорее всего, именно это обстоятельство обеспечило такой искренний подвижнеческий и благочестивый взгляд всей древнерусской христианской общественной мысли.

Необходимо отметить и активное участие монастырей в общественной жизни. Игумены и архимандриты, например, выступали в качестве миротворцев, своим духовным авторитетом воздействуя на общественное мнение. Монастыри занимались обширной социальной деятельностью, охватывавшей практически все слои населения. На память приходят слова святейшего патриарха Московского и Всея Руси Кирилла: «Мы - наследники Святой Руси, проживающие в разных государствах, но имеющие общую веру, историю, и культуру, - призваны Богом к высокой ответственности за сохранение бесценного сокровища православной традиции, принятой нами от предков. Мы призваны делом и самой жизнью являть «единство духа в союзе мира» (Еф. 4:3), противостоя розни века сего. Даже в самые непростые эпохи, времена тяжких испытаний и великих скорбей, святые земли Русской остаются для всех взыскующих их помощи верным маяком в бушующем море житейских страстей, источником утешения и надежды на всеблагой Промысл Господень, действующий одному Ему ведомыми путями в судьбе каждого человека и целых народов».

монашество русь печерский монастырь

Литература


1.Вот повести минувших лет, откуда пошла Русская земля, кто в Киеве стал первым княжить и как возникла Русская Земля. - Перевод Д.С. Лихачева

2.Жития и подвиги святых Киево-Печерской Лавры с приложением избранных акафистов. - Минск: Свято-Елизаветинский монастырь, 2005.

Изборник 1076 года: Слово о чтении книг // Красноречие Древней Руси: XI - XVII вв. - М.: Советская Россия, 1987. - С. 33-34.

Иларион. Слово о законе и благодати // Красноречие Древней Руси: XI - XVII вв. - М.: Советская Россия, 1987. - С. 42 - 49.

Киево-Печерский Патерик. - М., 1759.

Киево-Печерский Патерик: полное собрание житий святых в Киево-Печерской Лавре подвизавшихся. - 2-е изд. в новом полном переводе Е. Поселянина. - М.: Издание книгопродавца А.Д. Ступина, 1900.

Кирилл Туровский. Торжественные слова // Красноречие Древней Руси: XI - XVII вв. - М.: Советская Россия, 1987. - С. 70 - 107.

Краткое греческое Житие Стефаия Сурожского - Труды В.Г. Васильевскаго. - Т. 3. Петроград: Типография Императорской Академии наук, 1915. - С. CCXVIII- CCXXIII.

Лука Жидята. Поучение к братии // Красноречие Древней Руси: XI - XVII вв. - М.: Советская Россия, 1987. - С. 39 - 40.

Поучения Феодосия Печерского: Поучение о терпении и о милостыне // Красноречие Древней Руси: XI - XVII вв. - М.: Советская Россия, 1987. - С. 67 - 69.

Поучения Феодосия Печерского: Слово о вере христианской и о латинской // Красноречие Древней Руси: XI - XVII вв. - М.: Советская Россия, 1987. - С. 58 - 62.

Поучения Феодосия Печерского: Слово о терпении, и о любви, и о посте // Красноречие Древней Руси: XI - XVII вв. - М.: Советская Россия, 1987. - С. 63 - 66.

Абрамович Д.И. Изследование о Киево - Печерскомъ Патерике какъ историко - литературномъ памятнике. - СПб.: Типография Императорской академии наук, 1902.

Аверинцев С.С. Поэтика ранневизантийской литературы. - М., 1977.

Бестюжев-Рюмин К. Крещение Руси. - Минск: Белорусская Православная Церковь, 2008.

Бълхова М.И. Монастыри на Руси XI - середины XIV вв. // Монашество и монастыри в России. XI - XX вв. : Исторические очерки. - М.: Наука, 2002. - С. 25 - 56.

Гаврюшина Л.К. Бегство св. Саввы на Святую гору: сербская житийная традиция и ее восприятие на Руси // Герменевтика древнерусской литературы. - М.: Знак, 2005. - Сборник 12. - С. 580 - 591.

Голубинский Е.Е. История Русской Церкви. - М.: Общество любителей истории, 2002. - Т. 1- 2.

Демин А.С. Из истории древнерусского литературного творчества XI - XVII вв. // Герменевтика древнерусской литературы. - М.: Языки славянской культуры, прогресс-традиция, 2004. - Вып. 11. - С. 9 - 131.

Дмитриевский А.А. Описанiе литургическихъ рукописей, хранящихся въ библiотекахъ Православнаго Востока: в 3 т. - Киев: Типография Г.Т. Корчух - Новицкаго, Мих. ул., № 4, 1895. - Т.1

Доброклонский А.П. Руководство по истории Русской Церкви. - М., 2009.

Древне-русская литература. / Составитель А.Л. Жовтис. - М.: «Высшая школа», 1965.

Духопельников В.М. История России XII - XVIII вв.: учебное пособие для студентов исторических специальностей высших учебных заведений. - Харьков, 2005.

Ефимов А.Б. Очерки по истории миссионерства Русской Православной Церкви. - М.: Издательство ПСТГУ, 2007.

Журавлев В.К. Рассказы о русской святости, русской истории и русском характере. - М., 2004.

Казанский П.С. История православного монашества на Востоке. - в 2-х т. - М.: Паломник, 2000.

Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. - Минск: Белорусский экзархат, 2007. - Т. 1.

Киевския пещеры и Киево-Печерская Лавра. - Киев: Типография Сементовского, 1864.

30.Ключевского В.О. Древнерусские жития святых как исторический источник. - М., 1988.

Красноречие Древней Руси: XI - XVII вв. / Составитель Т.В. Черторицкая. - М.: Советская Россия, 1987.

Кусков В.В. История Древнерусской литературы. - М.: Высшая школа, 1989.

Лебедев Л., прот. Крещение Руси: 988 - 1988. - Московская патриархия, 1987.

Лихачев Д.С. Введение к чтению памятников древнерусской литературы. - М., 2004.

Макарий (Булгаков), митроп. История Русской Церкви. - М., 1995. - Кн. 2.

Малицкий П.И. Руководство по истории Русской Церкви. - Изд. 4-е. - М., 2000.


Репетиторство

Нужна помощь по изучению какой-либы темы?

Наши специалисты проконсультируют или окажут репетиторские услуги по интересующей вас тематике.
Отправь заявку с указанием темы прямо сейчас, чтобы узнать о возможности получения консультации.

Епископ Боярский Феодосий

Доклад епископа Боярского Феодосия, викария Киевской митрополии на Международной богословской научно-практической конференции «Монашество Святой Руси: от истоков к современности» (Москва, Покровский ставропигиальный женский монастырь, 23−24 сентября 2015 года)

Ваши Высокопреосвященства, Ваши Преосвященства, пастыри, честное монашество, братья и сестры!

В этом году Святая Церковь празднует 1000-летие со дня преставления святого равноапостольного князя Владимира Святославича. Мы славим Бога, дивного во святых Своих, – приняв чрез Днепровскую купель Святое Крещение, мы были привиты ко Христу, получили возможность освободиться от греха, принести плод святости и унаследовать жизнь вечную (Рим. 6:22).

Принятие христианства Святой Русью от Византии – это эпохальное событие, которое навеки изменило ход истории славян и их образ жизни. Мы приняли не только веру Восточного обряда, которая выкристаллизовалась на протяжении первого тысячелетия, но и древние традиции, которыми жила Вселенская Церковь. Господь благословил нам непосредственно прикоснуться к ангельскому образу жизни, познать монашество, которое, по словам современных подвижников, является лицом Церкви, всегда обращенным ко Христу.

Монашество – это уникальный образ подвижнической жизни Древней Церкви, это жизненный выбор людей, избранников Божьих, о которых Христос сказал: «Не все вмещают слово сие, но кому дано… Кто может вместить, да вместит» (Мф. 19:11, 12). И отвечая на вопрос учеников: «что же будет нам?», – Христос говорит: «И всякий, кто оставит домы, или братьев… или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную» (Мф. 19:27, 29).

На протяжении первого тысячелетия мы находим множество примеров уединенного спасения среди сонма угодников Божьих, для которых сей путь праведности был открыт преподобным Антонием Великим и основателем иноческого общежития преподобным Пахомием Великим. Своим примером служения Богу они вдохновили многих на подобный аскетический подвиг.

Преподобный Антоний Печерский и зарождение монашества Киевской Руси

Монашество Киевской Руси берет свое начало именно от этого Вселенского источника иноческой жизни. Во многих древнерусских литературных памятниках указано разное время появления русской монашеской традиции, и, как говорит церковный историк Антон Владимирович Карташев, «начало русского монашества представляет как бы некоторую загадку».

«Слово о законе и благодати» митрополита Киевского Илариона (середина XI в.) свидетельствует о том, что после Крещения Руси при князе Владимире появляются первые монашеские обители: «Монастыри на горах встали, черноризцы явились».Митрополит Московский Макарий (Булгаков) сообщает, что монастыри появились, без сомнения, вместе с первыми пастырями, пришедшими к нам из Греции. При этом «Повесть временных лет» прп. Нестора Летописца (начало XII в.) содержит сведения о более позднем периоде существования монашеской жизни. После закладки Святой Софии князем Ярославом Мудрым в 1037 году появляется иноческая жизнь в монастырях святого Георгия и святой Ирины: «И стала при нем вера христианская плодиться и расширяться, и черноризцы стали умножаться, и монастыри появляться». При этом не исключается существование монахов и до этого времени. Об этом как раз говорит уже упоминаемый нами А.В. Карташев: «Нужно думать, что монахи были в среде киевских христиан и до св. Владимира, и что с приходом из Болгарии, Афона и Византии на Русь новых монахов-миссионеров они вышли на свет Божий, соединились в общества, стали селиться возле вновь возникавших церквей».

При этом появление монашества на Руси традиционно связывают с именем преподобного Антония Печерского (983–1073 гг.), отмечая и тот факт, что сохранившееся исторические сведения о прп. Антонии весьма противоречивы.

По сей день спорным является вопрос о количестве хождений прп. Антония на Святую Гору Афон. Так в Древнем Патерике говорится только об одном посещении Афона и возвращении преподобного в Киев в 1051 году. Существуют иные мнения, согласно которым прп. Антоний совершил первое путешествие на Афон в совсем юном возрасте, около 1000-го года, и через некоторое время возвратился на Русь (некоторые источники указывают дату 1013 г.).

Сведения о втором посещении Афона появляются только во второй редакции Патерика, созданной монахом Киево-Печерского монастыря Кассианом в 1462 году. Согласно его хронике, второе хождение прп. Антония на Афон произошло после смерти князя Владимира в 1015 году и начала междоусобицы. С этого времени он подвизался до окончательного возвращения в Киев (по одним данным это произошло после 1030 г., по другим – после 1051). Это мнение поддерживал известный церковный историк и библиограф митрополит Киевский Евгений (Болховитинов) в своей знаменитой работе «Описание Киево-Печерской Лавры».

Согласно второй версии, 1016 год стал началом русского монашества на Афоне, так как именно монахи, пришедшие вместе с прп. Антонием, основали первый русский монастырь в Уделе Богородицы. Некоторые исследователи предполагают, что это был Свято-Успенский Богородичный монастырь Ксилургу, в котором принял монашеский постриг преподобный Антоний Печерский. Есть и другая версия, более позднего происхождения (XVIII–XIX вв.), согласно которой Антоний принял монашество в Великой Лавре Святого Афанасия или монастыре Эсфигмен.

По благословению старцев преподобный Антоний воспринял афонский устав и принес его на Русь, основал по афонскому образцу Киево-Печерский монастырь, положив начало русскому монашеству. Таким образом Печерская обитель была основана на высоких идеалах подвижнической жизни Православного Востока. Печерский монастырь со временем стал духовным цветником и первообразом всех русских монастырей. «Молитвы, труды и подвиги преподобного Антония и его ученика преподобного Феодосия стали тем мощным фундаментом, на котором выросло и укрепилось монашество Киевской Руси». Новообразованные обители Руси полагали свой уклад жизни по образцу Печерского монастыря. Основатели таких обителей в большинстве своем были учениками преподобных Антония и Феодосия.

Кроме Печерского монастыря в Киеве существовало также два богатых княжих монастыря: Георгиевский, основанный Ярославом Мудрым, сыном Владимира, и Дмитриевский, основанный Изяславом Ярославичем, куда в игумены взят был бывший игумен Печерского монастыря Варлаам, непосредственный предшественник преподобного Феодосия. Летописец, очевидно, выразил мнение, бытующее в стенах Печерского монастыря, когда писал: «Изяслав поставил монастырь Святого Димитрия, хотя створити вышний сего монастыря (т.е. Печерского) надеялся богатству».

Но иным был промысел Божий – господствующее значение в Киеве и всей Руси выпало на долю Печерского монастыря. По объяснению прп. Нестора, произошло это потому, что основан он «слезами, пощением, молитвою и бдением».

Сегодня уже классической датой основания Киево-Печерского монастыря считается 1051 год, подтверждение этого мы находим в «Повести временных лет» преподобного Нестора Летописца. Эта начальная летопись, прекрасное и единственное в своем роде произведение, не только положила начало летописному делу на Руси, но и сохранила память о начальных событиях Русской истории. Эта летопись является одним из существенных условий нашего исторического самосознания, и как говорит один из дореволюционных исследователей: «Без этой летописи наша история представляла бы из себя книгу без начальных листов».

Преподобный Нестор упоминает только о втором возвращении Антония и о его поселении в Иларионовой пещере, при этом не указывая тот факт, что о своем прибытии в Киев преподобный старец сообщил князю Ярославу. Поэтому можно согласиться с мнением митрополита Евгения (Болховитинова), что о подвиге великого монаха стало известно уже при Изяславе Ярославиче, который часто обращался к преподобному Антонию за духовной беседой и благословением.

С большой долей вероятности можно предположить, что только после 1054 года к преподобному Антонию прибывают подвижники, желающие уединения и молитвы. В числе собратьев прп. Антония были иерей Никон, постриженик одного из Киевских монастырей и 23-летний Феодосий. Таким образом, первое Антониево братство состояло только из четырех монахов: по благословению прп. Антония преподобным Никоном в монахи был пострижен Феодосий, а через некоторое время и преподобный Варлаам, первый игумен Печерский.

Здесь хотелось бы сказать несколько слов о преподобном Никоне Печерском, который на начальном этапе существования Печерского монастыря являлся фактически лидером монахов Киевской Руси.

Личность преподобного Никона – наиболее загадочная в истории монастыря. Доныне невыясненным остается его происхождение, место пострига, обстоятельства и время прибытия к преподобному Антонию. Высокое положение преподобного Никона дало повод исследователю М.Д. Приселкову предположить, что под именем Никона принял схиму митрополит Иларион, сведения о котором теряются около 1053-1054 года. Это предположение не имеет доказательной базы.

Достоверно известно, что преподобный Никон ушел из Печерского монастыря из-за конфликта с Киевским князем Изяславом. Причиной тому послужил постриг в иноки великокняжеского придворного Ефрема и боярского сына Варлаама. Преподобный Никон отправился на остров Тмутаракань, где основал монастырь Богородицы по примеру Печерской обители. С 1062 года вплоть до своей смерти в 1074 году игуменом Киево-Печерской обители был преподобный Феодосий.

Преподобный Феодосий – основатель общежительного устава в главном монастыре Руси

Если преподобный Антоний преимущественно созидал тайный, мистический вид пастырского служения, то святой Феодосий как монах воплотил открытое миру и людям деятельное начало. «Земной ангел и небесный человек» – так назвал его Печерский Летописец.

С увеличением числа иноков в 1062 году Лавра основала наземные монастырские сооружения для проживания братии, но благоговейно хранила пещеры для погребения усопшей братии и подвига отдельных иноков. Еще до постройки наземного монастыря прп. Антоний уединился от подвижников, выкопав себе пещеру «под новым монастырем». Что это был за «новый монастырь»? Ответ на этот вопрос находим в «Житии преподобного Феодосия», которое гласит, что невдалеке от монастыря, построенного при первой пещере, есть место, где перед своей кончиной прп. Феодосий, управляя общиной, начал строить каменный храм, и куда по окончании строительства переселилась братия, оставив в старой обители лишь немногих иноков.

Увеличение числа монашеского братства заставило прп. Феодосия приняться за поиски Устава для упорядочения жизни Печерского монастыря. Именно с именем преподобного Феодосия Печерского связано введение Студийского общежительного монашеского устава. Обыденное управление стало основополагающим условием для дальнейшего существования Печерской обители; в начале игуменства Феодосия (1062 г.) в монастыре подвизалось 20 монахов, а за короткое время число насельников возросло до ста.

По мнению исследователя В.Н. Топорова, «выбор Студийского устава был не случайным, а сознательным и глубоко обдуманным шагом». Общежитие, предписываемое Студийским уставом, было единственным условием сохранения монашеской общинной жизни. Сведения о введении Студийского устава в Киево-Печерском монастыре находим в «Житии Феодосия Печерского» и Печерском Патерике. Первая часть устава – традиция совершения богослужения – была получена от византийского монаха Михаила, пришедшего на Русь с митрополитом Георгием в 1062 году.

По благословению прп. Феодосия полную редакцию Устава Студийского монастыря на Русь принес Печерский монах Ефрем около 1065 года. Именно этот устав лег в основу иноческого общежития Киево-Печерского монастыря. Сегодня существуют разные мнения по поводу того, насколько точно прп. Феодосий следовал Студийскому уставу. Для игумена Печерской обители фундаментом жизненного уклада было соблюдение основ Устава – принципа строгого общего жития, отречения от собственности, полного равенства братии между собой, постоянной молитвы и труда.

Таким образом, введение прп. Феодосием Студийского общежительного устава в Печерском монастыре кардинально изменило обыденный характер братской общины, сохраняя при этом традиции «особножительства». Наличие этих двух противоположных типов подвижничества является отличительной особенностью Киево-Печерского монастыря.

Свидетельством веры преподобных Антония и Феодосия Печерских явилось начало строительства в 1073 году главного храма монастыря – Успенского собора. Согласно «Слову о создании Церкви печерской» святителя Симона, епископа Владимиро-Суздальского (†1226), накануне закладки храма к преподобным Антонию и Феодосию пришли четверо зодчих из Константинополя. Они рассказали о чудесном явлении Божьей Матери и Ее повелении построить на Руси храм: «И сама приду, чтобы увидеть церковь, и буду в ней жить». По данным «Повести», с кончиной прп. Феодосия в 1074 году строительство храма было остановлено, но уже через год следующий настоятель обители игумен Стефан возобновил созидание храма и завершил его в 1078 году.

История создания Великой церкви исполнена благодатных чудес, явленных Богом для утверждения молодой христианской Руси в православной вере. Разные эпизоды этой истории подробно описали постриженики Лавры: прп. Нестор Летописец, свт. Симон, епископ Владимиро-Суздальский и Симонов ученик, инок Поликарп, в своем «Послании» к лаврскому настоятелю архимандриту Акиндину.

Согласно «Повести», освящение Великой Лаврской церкви было совершено в 1089 году митрополитом Киевским с епископами при игумене Иоанне Печерском.

Помимо «Жития» Феодосия Печерского, преподобный Нестор написал еще одно произведение, связанное с его именем: «Слово Нестора, монаха Печерского, о перенесении мощей святого преподобного отца нашего Феодосия Печерского». Данное событие произошло в канун Успения Пресвятой Богородицы 1091 года: из пещер в правую часть притвора церкви были перенесены мощи прп. Феодосия. Освящение храма и положение в нем мощей основателя русского монашеского общежития завершило первый этап становления Печерского монастыря как духовного центра Киевской Руси.

За девять с половиной веков исторического бытия Киево-Печерской Лавры в ней просияли великие подвижники. Братия монастыря во все времена по милости Божьей отличалась силой духа. Будучи ревнителями высокого иноческого подвига, монахи были готовы благоговейно и со смирением переносить тяготы убогой жизни, голод, холод и нищету. Ныне в пещерах славной Киевской Лавры почивают мощи множества святых, из которых поименно нам известны более 120 ее насельников.

Киево-Печерская Лавра стала главной монашеской общиной и оплотом духовной жизни Святой Руси, центром созидания сокровищ славянской культуры, местом явления многочисленных чудес. Третий на земле удел Богородицы, словно духовный оазис, источает дух благодати, тайно, непостижимо соединяя в своих стенах землю и небеса. И сегодня великая обитель, возвышаясь над шумным и праздным мегаполисом, смиренно хранит дух древних благочестивых традиций святого Православия, которые находят отклик в душах самых разных современников.

Поэтому и завершить свое слово хотелось бы молитвенным воспеванием тропаря из канона преподобным Антонию и Феодосию Печерским: «Кто не удивится вашему житию, о преблаженные отцы? Кто не почудится ревности по Бозе? Яко во плоти суще, Ангелом весьма уподобистеся, их же и сожителие суще ныне, не забудите и нас, песньми вас ублажающих».

См.: Казанский П.С. История Православного монашества на Востоке. Т.1. – М., 1854.
Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. – М., 1991. Т.1. С. 125.
Иларион, митр. Слово о законе и благодати. – М., 1994. С. 81.
Макарий (Булгаков), митр. Московский и Коломенский. История Русской Церкви. Ч.1. – М., 1996. С. 359.
Повесть временных лет. – М. – Augsburg. 2003. С. 47.
Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. С. 126.
Назаренко А.В., Турилов А.А. Антоний, прп. Печерский // Православная энциклопедия. – М., 2001. Т. 2. С. 603.
Евгений (Болховитинов).митр. Описание Киево-Печерской Лавры. – К., 1847. С. 5.
Шмель С. Преподобный Антоний Печерский и Древнерусский Афон. Об афонских корнях русского монашества. // [Электронный ресурс]. URL: http://www.pravoslavie.ru/put/72420.htm
Назаренко А.В., Турилов А.А. Антоний, прп. Печерский // Православная энциклопедия. Т. 2. С. 603.
Казанский П.С. История Православного русского монашества, от основания Печерской обители преподобным Антонием до основания Лавры Святой Троицы преподобным Сергием. – М., 1855.
Владимир (Сабодан), митр. Послание Блаженнейшего Владимира, Митрополита Киевского и всея Украины, Предстоятеля Украинской Православной Церкви по случаю 950-летия Свято-Успенской Киево-Печерской Лавры // Во имя Отца и Сына и Святого Духа: Послания, проповеди, речи, интерью. – К., 2005. С. 429.
Полное Собрание Русских Летописей. Т.1. Лаврентьевская летопись. СПб., 1846. С. 155.
Там же. С. 155.
Малинин В. Преподобный Феодосий, основатель Киево-Печерского монастыря // Труды Киевской Духовной Академии. 1902. №5 (Май). С. 66.
Евгений (Болховитинов), митр. Описание Киево-Печерской Лавры. – К., 1847. С.4.
ЖиленкоІ.В. Літописні джерела до історії Києво-Печерської лаври XI–XIII ст. Вид.: КПЛ. 1995. С. 3.
Житие преподобного Феодосия Печерского. – К.: Феникс. 1998. С. 23.
Цит. по: Дятлов В. Киево-Печерская Лавра. Справочник-путеводитель. – К.: Изд. КПЛ. 2008. С. 380.
Топоров В.Н. Святость и святые в русской духовной культуре. – М., 1995. С. 700–701. // Цит. по: Васиховская Н.С. Общежительство в Киево-Печерском монастыре (вторая половина XI – начало XII века). Вестник Тюменского Государственного Университета. С. 144–145.
Васиховская Н.С. Общежительство в Киево-Печерском монастыре (вторая половина XI – начало XII века). Вестник Тюменского Государственного Университета. С. 146.
Дятлов В. Киево-Печерская Лавра. Справочник-путеводитель. – К.: Изд. КПЛ. 2008. С. 41.
Житие преподобного отца нашего Феодосия, игумена Печерского. Перенесение мощей преподобного отца нашего Феодосия, игумена Печерского // Избранные жития русских святых (X–XV вв.). – М., 1992. С. 69–104.